на всех трех кораблях моей эскадры распахнулись, и из них хлынул поток силуэтов. Мои бойцы. Все сто сорок два человека.
Но это были уже не те Артефакторы, что высадились в Амалисе. Энергия сферы, которую я через себя передал им, преобразила их. Их ауры пылали невиданной силой. Каждый из них был теперь как минимум на Эпилоге Сказания. Десятки — на Прологе Хроники. А Хамрон, Бьянка и Карина пробились до Завязки.
Поборемся.
Великий Страж, остановив свой полет, парил в центре быстро сформированного ими кольца. Он смотрел на них, и на его лице вместо гнева появилось нечто иное — изумление, переходящее в откровенный, громовой смех.
— Неужели ты думаешь, мальчик, — его голос гремел, заполняя все пространство, — что этой оравой щенков ты покроешь пропасть между рангами? Это смешно!
Я выпрямился в пустоте, чувствуя, как остаточная энергия сферы дает мне опору.
— Не узнаем, пока не попробуем! — крикнул я в ответ, и мой взгляд встретился с взглядами Хамрона, Силара, Яраны. В их глазах я видел не страх, а абсолютную веру. Готовность. — ВСЕМ ОТРЯДАМ! В АТАКУ! ПОДОРВАТЬ АРТЕФАКТЫ!
Мой приказ прозвучал как приговор. И они выполнили его в секунду, без малейших колебаний.
Воздух взорвался. Не один взрыв, не десяток, а почти полтора сотни одновременных, яростных вспышек. Каждый из моих бойцов, до последнего человека, выжал из своего оружия, своих щитов, своих вспомогательных артефактов всю накопленную ману и выпустил ее наружу в акте тотального самоуничтожения.
Артефакты Хроники, Сказания, Истории рвались, как стеклянные игрушки, высвобождая чудовищную, неконтролируемую энергию. Они жертвовали не просто артефактами — они жертвовали частью себя, получая серьезнейшие травмы, но не отступая.
Великий Страж начал маневр уклонения еще до того, как первые взрывы достигли его. Он двинулся в сторону, пытаясь уйти из эпицентра, но атаки шли со всех сторон, смыкаясь в единый, всепоглощающий смерч из света и силы. Он успел выставить перед собой энергетический щит — плотный, многослойный барьер, который должен был быть непробиваемым.
Но совокупная мощь почти полутора сотен взорванных артефактов была чудовищной. Я помнил, как один подобный взрыв, от моей сабли, сумел выбить массивные двери в Руинах Маски. Сейчас же, с учетом наложения вспышек, эффект получился в сотни раз сильнее.
Щит Стража треснул, затем рассыпался с оглушительным хрустом. Оставшаяся энергия волной накрыла его. Прожгла его плащ, его доспехи, его плоть. Я услышал нечеловеческий крик, смешанный с яростью и болью.
Когда световая буря немного рассеялась, стал виден результат. Его левая рука была неестественно вывернута, сломана в нескольких местах, обуглена. Пол-лица было покрыто страшными ожогами, один глаз лопнул, из раны сочилась жидкость. Щека была разворочена, обнажая кость.
Но самое главное — браслет, который он сжимал в той самой левой руке, вырвало взрывной волной. Темная безделушка, кувыркаясь, полетела прочь от него.
Я был единственным, кто не подорвал свой артефакт. Маска Золотого Демона сделала меня неспособным на такой трюк. Вернее, способным, но при взрыве я не просто получу травму, а лишусь той части тела, на которой была нанесена татуировка. Так что это стоило оставить для самого крайнего случая.
Я рванулся к браслету, опередив покалеченного Стража, и мои пальцы сомкнулись на холодном дереве и металле.
И тут же ощутил, что, несмотря на ужасающие травмы, сила Стража все еще была колоссальной. Сейчас он опомнится после взрыва и начнет методично уничтожать моих бойцов. Этого нельзя было допустить.
Моя новая стадия, Развязка Хроники, пылала внутри меня. Я вливал ману в татуировки с такой интенсивностью, о которой раньше не мог и мечтать. «Энго» на правой руке вспыхнул ослепительным светом, и, подскочив к Стражу, я нанес им рубящий удар ему в бок, пока тот еще не полностью пришел в себя после взрыва.
Страж взревел от боли и неожиданности, из раны хлынула темная кровь. Это была еще одна серьезная травма. Но этого было недостаточно.
Его уцелевший глаз сфокусировался на мне. Он выпрямился, игнорируя боль, его аура сжалась, а затем рванула наружу с новой силой.
— Довольно игр, щенок, — его голос прозвучал хрипло, но с леденящей душу мощью. — Сейчас я покажу тебе, почему Артефакторов моего уровня называют чудотворцами.
Глава 5
Великий Страж выпрямился, и сквозь дым и кровь я увидел его артефакты.
Насколько мне было известно, Предания умели создавать свои артефакты, но это было не то же самое, что созданное мной кольцо «История о преданном командире». Их артефакты не были «независимыми», то есть не могли существовать отдельно от хозяина, а также не могли копироваться и тиражироваться.
Разумеется, далеко не все артефакты уровня Предания были такими «личными». Хотя я знал от силы пару десятков наименований, без сомнения бывали и самостоятельные артефакты этого уровня, доступные для использования всеми.
Возможно, «личные» артефакты Преданий были в чем-то хуже «самостоятельных», а может быть наоборот, лучше — я не знал. Может быть отличие было не в хорошую или плохую сторону, а куда-то вбок и говорить, какие артефакты лучше, в принципе было бессмысленно.
Ясно было одно: те артефакты, что сейчас достал Великий Страж (с учетом того, что достал он их, похоже, буквально из воздуха, они все-таки были «личными»), обладали колоссальной мощью.
Первым была треснувшая, но все еще пульсирующая защитными рунами броня, облегавшая его торс. Вторым — короткий, изогнутый клинок в его уцелевшей правой руке, от которого воздух звенел, как натянутая струна. И, наконец, третьим — странный предмет у пояса — словно детский барабан-колотушка, но не с двумя, а с шестью гранями, с которого свисали на шнурках грузики.
Именно его он использовал первым. Левой, искалеченной рукой, судя по всему, двигая пальцы маной, он резко крутанул барабан за рукоять. Грузики, вращаясь, ударили по натянутым мембранам, но раздался не звук, а будто бы вой каких-то призраков. Из артефакта вырвались шесть фантомных копий — размытые, но смертоносные тени Стража, у каждой в руке мерцал такой же кортик.
Они ринулись на меня со скоростью мысли. Но я был готов. «Юдифь» давала мне возможность видеть потоки маны, а «Хроника четвертой магической башни» усиливала ее эффект в несколько раз.
Я не видел фантомов как целые сущности. Я видел клубки маны, и в центре каждого пульсировала яркая, уязвимая точка-якорь.
«Грюнер» на моем запястье среагировал мгновенно. Шесть сгустков чистой силы вырвались из моей ладони и рванулись к цели. Три фантома взорвались, рассыпаясь на сверкающую пыль.
Но трое других успели среагировать. Их
