человек?» – подумала я и подошла ближе.
— Я помощник господина графа, — продолжил мужчина, поднимаясь на ноги. – Что я могу для вас сделать?
— Нужна бумага, или щепки, — ответила тихо, объяснив, — для розжига и… — сказала и запнулась, бросив взгляд в окно, за которым, как мне показалось, что-то вспыхнуло.
По телу пробежала дрожь. Я нахмурилась и, не обращая внимания на удивленный взгляд господина Дайса, быстро вышла из дома.
Баронесса продолжала следить, как граф и господин фон Дитрих, вместе с кучером ремонтируют колесо. Она настолько была заворожена этим действом, что едва покосилась в мою сторону. Поэтому я не стала спрашивать у Лорелей, видела ли она странный свет, мелькнувший на холме, там, где стояла, качая крыльями на ветру, старая мельница.
Закутавшись в накидку и набросив на волосы капюшон, я торопливо спустилась во двор, тут же поежившись от дождя и ветра.
— Куда это вы? – Баронесса решила снизойти до простой гувернантки. – Что? Дом уже чист и готов меня принять?
Не ответив, я плотнее закуталась в накидку и поспешила в сторону мельницы. Следовало проверить, что это был за свет. Возможно, старая дорога и эта деревушка все же небезопасны. Да, дом я проверила, он был чист от присутствия зла, но сама деревня и эта мельница, которая была будто бельмо на глазу.
— Что-то не так, госпожа Вандермер? – И почему я не удивлена, что меня догнал этот господин Дайс.
— Просто хочу проверить… — Я не стала вдаваться в подробности. – Мне показалось, будто я видела там свет.
— Полагаете, в деревне есть кто-то живой? – Клаус пошел рядом, опустив голову, словно это могло спасти его от дождя.
— Главное, чтобы здесь не было никого мертвых, кто не знает покоя, — ответила мужчине.
Он хмыкнул и, могу поклясться чем угодно, совсем иначе посмотрел на меня. Я ощутила этот интерес почти физически, но сделала вид, будто ничего не заметила.
Мельница расположилась на холме в четверти мили от деревни. Поднявшись на возвышенность, я заметила тихую речушку, протекавшую внизу, да тонкую рябину, что росла в нескольких шагах от мельницы. Журчание воды скрадывал дождь и ветер. Река бежала под покосившимся мостом, за которым дальше начинался темный неприветливый лес.
Но вот и мельница. Черный зев, ведущий внутрь, дышал сыростью. Зато под крышей не было дождя. Я вошла, откинув назад капюшон, и удивленно огляделась, отметив, что здесь почти тепло и даже немного уютно. Запах был, как говорится, не в счет. Вошедший следом Клаус тоже оценил убежище и тут же предложил:
— Что, если нам с господами перебраться сюда?
Я пожала плечами и прошлась вдоль стены, незаметно сняв с правой руки кружевную перчатку.
— Здесь не так сыро, — добавил господин Дайс, а я провела рукой по стене, ощутив шероховатость дерева, из которого была построена мельница. Пальцы сдвинулись дальше на расстояние длиною в ладонь, когда я застыла, будто громом пораженная, ощутив присутствие тьмы.
Секунда и я отдернула руку, словно от огня, и поспешно оглянулась на своего спутника.
Плохо. Очень плохо!
Я торопливо отошла от стены.
— Предлагаю вернуться и сообщить графу и остальным, что мельница будет намного удобнее для ночлега, — продолжил помощник фон Эберштейна.
— Вот уж нет! – Я покачала головой. – Только не здесь, — добавила и, накинув капюшон, торопливо покинула здание. Клаус поспешил за мной.
Уже спускаясь, я не удержалась: оглянулась, бросив быстрый взгляд на мельницу, и нахмурилась, заметив, что в темноте дверного проема снова мелькнул свет.
Вот почему мне было не по себе! Деревенька не пустая. Да, мертвая и мертвая давно. Но не пустая! Только как объяснить графу, Уве и остальным, что по уму нам бы ехать отсюда подобру-поздорову? Ведь Максимильян непременно спросит, откуда я узнала подобную информацию? Тогда придется сознаться, что у меня есть дар. А мне бы очень этого не хотелось. И все же, остаться здесь, означало подвергнуть опасности этих людей, которые были ко мне добры.
Понять бы еще, что поселилось в деревне? Не это ли нечто послужило причиной того, что сейчас здесь нет жителей и что дорога считается проклятой?
«А ведь ты вполне можешь помочь и очистить окрестности!» — промелькнула мысль. Но я тут же подавила добрый порыв.
Нет. И еще раз, нет! Использую силу – почувствует Рихтер. А если не он, то его прихвостни-ученики. Не сомневаюсь, что Вальтер был лишь вершиной айсберга. Не мог учитель отправить за мной одного Зальца!
Так что же делать?
— Сейчас же пойду и сообщу господину графу, что на мельнице всем будет лучше, — произнес Клаус, обгоняя меня, едва мы приблизились ко двору и дому, выбранному ранее для ночлега.
— Мельница не подходит, — сделала я попытку. – В ней нет окон и дверей. Там постоянно будет сквозить. Ни огня толком не развести, не выспаться – крылья мельницы так скрипят, что госпожа баронесса точно не сможет уснуть. – Я взглянула на Дайса, а когда поняла, что мужчина меня не слышит, или попросту не обращает внимания на то, что я говорю, решительно сдернула перчатку и коснулась щеки Клауса, шепнув почти нежно: — Никакой мельницы. Забудь. Мы остаемся в доме.
Он застыл, таращась на меня, затем быстро моргнул, раз, другой и вздрогнул всем телом, стоило отнять от его щеки ладонь.
— Что? – спросил удивленно помощник графа. Внутри во мне шевельнулась совесть и толика страха. Вот я и применила силу. Самую кроху, и все же...
— Я говорю, ступайте, принесите бумагу или щепки, — ответила, ежась от ветра, — чтобы развести огонь.
— Нет, — покачал головой Клаус, успешно позабывший про мельницу. – Не надо никаких щепок. Господин граф поможет вам с очагом. Все же, он маг.
— Вот и славно! – Я выдавила улыбку и бросив: — Тогда идемте в дом, у нас еще много работы, — побежала через двор, взлетев на крыльцо, где все еще стояла порядком продрогшая баронесса, кутавшаяся в теплую накидку.
— Куда это вы ходили? – спросила она недовольно.
— Искали что-то полезное, — ответила я и, предугадав последующие вопросы баронессы, тенью скользнула в дом.
***
Ночь опустилась стремительно. Еще несколько минут назад за окнами клубились сумерки, а затем за окном стало темным-темно.
Сидя у пылающего очага, я помешивала варево в котле, пока помощник графа, расчистив шаткий
