стол, нарезал продукты, предусмотрительно купленные у господина Кригера в его трактире. Так что голодными спать не придется.
— Я чертовски устал, — произнес Уве. Сидя на лавке, фон Дитрих вытянул длинные ноги и следил за моими действиями, улыбаясь каким-то своим мыслям.
— А я-то как утомилась! – пожаловалась баронесса. Лорелей бродила по дому, старательно приподнимая юбки из опасения испачкать подол, который, и так, уже был грязный от земли. Женщина испачкала его, когда вышла из экипажа и шла к дому.
Покосившись на баронессу, я рассмеялась про себя. Таким, как Лорелей не место в глуши. Она привыкла к дорогим салонам и балам. Даже стало любопытно, что заставило подобную женщину отправиться в путешествие с господином графом и его друзьями? Только кто расскажет о подобном простой гувернантке? Даже спрашивать не стану.
— Что вы там варите? – спросила Лорелей, приблизившись к очагу и протягивая руки к теплу. Она с укоризной поглядела на мои перчатки – я не потрудилась снять последние с рук. У этого чудесного аксессуара были определенные магические особенности: они не рвались, не пачкались и не выпускали магию. Но для госпожи-баронессы перчатки были только дорогим предметом одежды, и она явно сетовала на то, что я отношусь к подобному подарку настолько небрежно.
— Не волнуйтесь, госпожа. — Я мило улыбнулась. — Это съедобно. Возможно, вам даже понравится.
Баронесса в ответ так поджала губы и сморщила нос, что стало понятно: столь изысканной даме уже заранее не нравится все, что я приготовлю. А даже если и понравится, похвалы от Лорелей ждать не следует.
— Вам не жаль перчаток? – спросила она.
Я хотела уже дать ответ, когда дверь, ведущая в дом, скрипнула и, следом друг за другом, в здание вошли фон Эберштейн и его кучер. Взглянув на мужчин, я с удивлением поняла, что они не промокли. Одежда на них оставалась сухой. Впрочем, я тут же поняла, что все это благодаря магии графа, не иначе. Это дарило надежду.
Все время, пока я убирала в доме и занималась готовкой, одна давящая мысль не давала покоя: рассказать графу о том, что узнала, или промолчать? Если расскажу, получается, что я напрасно использовала магию на Клаусе. В то же время, я понимала, что, наверное, не имею права утаивать от фон Эберштейна, какую опасность таит в себе наше временное пристанище.
Страх соревновался с совестью и, кажется, потерпел поражение. Бабуля, наверное, была бы рада.
— Госпожа! – Распрямив спину, я шагнула к Лорелей и сунула ей в руку ложку. – Помешивайте, чтобы не подгорело. Мне же очень нужно поговорить с его светлостью, — добавила и под удивленным, полным раздражения, взглядом баронессы, развернулась и шагнула к графу.
Максимильян снял тяжелый плащ и сбросил его на лавку рядом с Уве. Последний только хмыкнул и перевел взгляд на Лорелей. Не сомневаюсь, фон Дитриха забавляла вся эта ситуация. Мне хотелось оглянуться на баронессу, чтобы увидеть выражение ее лица. Я даже представила всю степень раздражения, отразившееся на нем. Но сейчас важнее было поговорить с фон Эберштейном, раз уж я сделала выбор в пользу совести.
— Помешивать? – взвизгнула госпожа баронесса. – Да что она о себе возомнила, эта гувернантка? Чтобы я, урожденная Лорелей Леннинген готовила, как какая-то кухарка?
Не удержавшись, я закатила глаза. То же мне, Леннинген! Руки отвалятся? Или они у нее особенные, не такие, как у всех?
Хмыкнув, вдруг заметила, что граф пристально наблюдает за мной. От фон Эберштейна не укрылась моя реакция на недовольство его знакомой. Внутренне сжавшись, я приготовилась услышать гневную речь в свой адрес от господина графа, но он удивил меня, когда произнес:
— Лора, сделай, как попросили. Я не сомневаюсь, что у госпожи Вандермер есть серьезная причина для нашего с ней разговора.
Уве без стеснения расхохотался. Полагаю, его развеселил вид баронессы. Я же подошла к будущему нанимателю и попросила:
— Мы можем выйти?
Максимильян смерил меня взглядом, затем кивнул.
Уже стоя на крыльце, я скрестила руки на груди, точно зная, что скажу графу. И он, и остальные, должны понять: с деревней не все так просто. Наверное, я бы настояла, чтобы мы поехали дальше, даже несмотря на то, что лошади устали, но вряд ли это могло помочь. Определенно зло, которое обитало в деревне, почуяло нас еще на дороге, поэтому встреча с ним неизбежна. И да, лучше пусть все произойдет в доме, чем застанет нас в пути. Здесь я, по крайней мере, могу защитить своих попутчиков, если это не сможет сделать господин граф.
— Ваша светлость. – Я решила не ходить вокруг да около. Времени на реверансы не было. – Я могу быть с вами откровенна?
— Безусловно, — кивнул Максимильян.
Я скользнула взглядом по его лицу. Мне импонировала решительность, с которой говорил этот мужчина. Понравилось и то, что он остался с кучером и помогал ему починить колесо, или что они там делали. Граф не кичился своим происхождением, подобно Лорелей, за одно это его следовало уважать.
— В деревне обитает зло, — сказала я. – Оно поселилось в старой мельнице там на холме, — добавила и кивнула в сторону возвышенности.
Граф снова удивил меня, когда не стал задавать вопросы. Он лишь устремил взор в сторону мельницы и некоторое время просто следил, как ветер качает ее сломанные крылья.
— Я тоже почувствовал, что здесь неспокойная земля, — произнес Максимильян после минуты раздумий. – Но надеялся, что ошибаюсь. А у вас, я так понимаю, особенный дар, госпожа Вандермер?
Лгать не хотелось, но и правду сказать я не могла, поэтому лишь кивнула, не вдаваясь в подробности, соглашаясь с предположением мужчины.
— Вы знаете, что нам грозит? – уточнил фон Эберштейн. – Возможно, лучше уехать?
— Нет! — Я живо отозвалась на предложение графа. – Когда мы только приблизились к деревне, нас уже почуяли. Лучше встретить опасность лицом к лицу, чем позволить ей зайти со спины.
— Что предлагаете? – спросил Максимильян.
— Вы ведь маг, — ответила графу. – В ваших силах защитить дом.
— Боюсь, я всего лишь боевой маг, госпожа Вандермер. — Фон Эберштейн скупо улыбнулся.
— А господин фон Дитрих? – спросила с надеждой. Баронессу я в расчет не брала: не так давно Лорелей призналась, что не является бытовым магом. На боевого она тоже не походила – боевые ведут себя совсем не так. Судя
