ненавистный степной народ и освободить захваченные земли. Веньян готовился отбыть в военный поход. С собой он взял Сян и новенькую, еще свежую Мейли.
Путь был не близок. По дороге в Лхасу истощенное долгим переходом и скудными припасами китайское войско вынуждено было прервать поход. Полководец Эрентей приказал разбить лагерь у реки Салуин недалеко от Синина.
Наскоро построив форт, уставшие солдаты набирались сил перед предстоящим сражением. Джунгары, прознав о наступлении китайцев, выдвинули войска навстречу и взяли форт в осаду. Потянулись долгие дни голода и мора. Сначала съели всех лошадей. Воины, обезумевшие от ежедневной обороны и нехватки пищи, начали промышлять каннибализмом. Было много мертвых. Сян помогала раненым. Искусанные вшами, пораженные инфекцией солдаты были благодарны ей, а некоторые не в силах самостоятельно закончить свою жизнь, просили помочь уйти. Тогда она оборачивала прелую солому в тряпку и, прижимая получившийся тюк к их лицам, молча давила до тех пор, пока их скрюченные пальцы не обмякали в своей последней неге.
Спустя месяц осады посланный гонец принес хорошую весть. Джунгары согласились дать отход китайскому войску. Но только они начали отступать, как хитрые Джунгары нарушили данное ими обещание и вырезали без остатка ослабленных китайцев, вихрем сметая тех в чистом поле.
Во время бойни Сян спряталась под повозку. Мертвые тела падали со всех сторон. Она вжалась в землю, готовая принять смерть. Но смерть не шла. Когда все закончилось, и остались только хрип и стоны умирающих, противник ступил на поле, добивая раненых и собирая трофеи.
— Эй, — кто-то осторожно тронул ее за плечо, — не бойся.
Сян подняла глаза. Перед ней стоял мужчина. Красная накидка, обернутая желтым шарфом, спадала с плеч. Голова его была чисто выбрита, а голубые глаза внимательно разглядывал девушку.
— Все кончено, — улыбнулся он, — с тебя хватит.
Может ей послышалось, но в памяти отпечатались слова: «Ты больше не должна. Не должна. Долг выплачен. Выплачен. Пойдем!» И она пошла. С тех пор она не произнесла ни слова. Высоко в горах, разделяя скромный монашеский быт, Сян обрела покой.
Так медальон оказался в Тибете, где спустя двести с лишним лет немецкий солдат Якуб принял его во временное пользование, чтоб по прошествии еще семидесяти лет, пусть и не по своей воле, передать его молоденькой путешественнице из Смоленска, студентке медицинского института, Ане.
Глава 14
Кабардино-Балкарская республика, Баксанское ущелье
Лето 2022 года
Спускаясь от Терскола, наша белая Алмера петляла по недавно отремонтированному серпантину горной дороги, почти синхронно повторяя русло реки Баксан. Было темно. Я аккуратно огибал повороты, соблюдая скоростной режим. За ночь, на асфальт могли скатиться еще не убранные дорожной службой камни, или заплутавшая корова, вовремя не загнанная в стойло, может сонно прогуливаться вдоль разделительной полосы. Думая об этом, я вспомнил один разговор…
Год назад, отдыхая в центральном Дагестане, мы остановились перекусить в районе села Чох. Правильнее сказать, нас остановили. Когда мы проезжали мимо пахоты, местные ребята, сажавшие картошку, позвали присоединиться к их пикнику. Постелили покрывало, разложили еду. Разговорились. Я спросил про животных, вальяжно гуляющих на дороге. Веселый мужик в советских кирзовых сапогах и с характерным гортанным акцентом рассказал, что у них принято так: если водитель сбивает домашний скот днем, то это его вина, и он выплачивает ущерб хозяину животного, а вот если такое ДТП происходит ночью, водитель вправе забрать сбитый трофей на мясо, так как виноват фермер, не загнавший свой скот на ночлег.
Вообще мне нравится логика горцев. В ней есть справедливость. И хоть у ребят в девяностые сложилась не самая лучшая репутация среди жителей центральных регионов страны, поверьте, оказавшись в диалоге с горцем (настоящим горцем, не обязательно с поломанными ушами и делающим «ауф» при виде мини юбки), вы проникнитесь их простой мудростью и отношением к жизни. Вращая руль средь скальных хребтов, я в очередной раз задумался о переезде на Кавказ.
На парковке стояло несколько джипов представительского класса. Тонированные стекла и номерные знаки, преимущественно сложенные из трех одинаковых цифр, говорили о непростых гостях.
— Добрый день, — выходя из железного фургончика, поздоровался мужчина.
— Здравствуйте.
— Стоянка двести рублей, — поставил нас в известность сторож.
— Ясно, — улыбнулся я, не став уточнять официальность данного бизнеса.
Протягивая деньги, я махнул головой в сторону «крузаков».
— Важные гости?
— Да. Наши каких-то узкоглазых привезли. То ли политики, то ли бизнесмены. Кто их разберет! Вы с ночевкой? Вернетесь когда?
— Завтра. А вы случаем девушку не видели? Светленькая, лет двадцать с небольшим. Красная куртка.
— Нет, не видел. Много их тут ходит. Всех не упомнишь. Популярное стало место.
Припарковав машину поодаль от склона, достав из багажника рюкзаки, проверив в десятый раз, все ли на месте, мы были готовы начать наше маленькое приключение.
— Ну что? Пошли? — бодро спросил я.
— Да, — с ноткой сомнения ответила Таня.
Танюшка не была трусихой. Всегда соглашалась на любые авантюры. Ее любопытство во много раз превосходит страхи, не давая им шанса отказаться от предложенной затеи. Пусть в глубине души, чувствуя опасность, голосовые связки и могли выдать волнение хозяйки, но не более того.
Постукивая трекинговыми палками по грунтовке, я понимал, что пока это легкая разминка в сравнении с тем, что нас ждет. Плавный подъем дороги уходил в сосновый лес. Солнце только начинало греть, но уже через километр пути чувствовалось, как взмокшая майка неприятно липнет к спине.
Таня ходит медленно, отвлекаясь на съемки фото и видео для своего блога. Мне тяжело подстраиваться под ее темп, поэтому, часто вырываясь вперед, до предела видимости, жду, пока она нагонит. Так и двигаемся, каждый час делая привал.
Сердце и легкие, работают на пределе. Оказываясь в высокогорье, где уровень кислорода ниже равнинного, организм начинает перестраиваться. Площадь поверхности легких увеличивается, сердце активнее качает кровь, повышается артериальное давление. В первые дни, если делать все правильно и не лезть без акклиматизации выше трех тысяч метров, возможно недомогание, головокружение, слабость, чувство, похожее на обычную простуду. Но если сразу с равнины к облакам, можно
