с ними, – решил он. – Сам найду. Он запрыгнул на лошадь и покрикивая на толпившихся зевак, стал пробиваться на главную площадь рынка.
Через некоторое время людской поток вынес его на большую площадку – Соболь понял, что это центр торжища. Во все стороны расходились узкие торговые улочки. Лавки, навесы из ткани, а то и просто столы из грубых досок, заваленные товаром, все это пыталось показать себя и вылезти на пешеходную часть. Поэтому улочки, когда-то отмерянные ровно, сейчас выглядели кривыми и неряшливыми.
Радан высмотрел коновязь возле большого трактира, подъехал, спрыгнул и закинул поводья на шест. Расслабил ремень под седлом и погладил кобылу по шее.
– Постой, Сойка, я ненадолго.
Он выбрал первую попавшуюся улицу и направился туда – пойду слева направо так и буду одну за другой обходить.
Соболь прошел только две улицы, а уже устал отбиваться от торговцев, нагло пытавшихся затащить его в свою лавку или всучить товар прямо на улице. Он свернул на третью, и уже прошел почти половину, когда понял, что тут что-то не так – людской муравейник терял здесь свою многолюдность и суету. Торговцев становилось все меньше, а голоса их звучали все тише.
Наконец, он понял в чем дело – поредевшая толпа совсем пропала и Радан увидел, что дальше улицу оцепили воины городской стражи. Он хорошо помнил предыдущую встречу с городской охраной в Короварде и совсем не хотел повторения. Он уже совсем почти собрался развернуться и уйти, но тут его глаз зацепился за что-то, там за оцеплением. Соболь вгляделся – точно! Возле лавки, в виде круглого шатра, стоял шест, наверху бился флажок со знаком, который он сразу узнал. Перевернутый треугольник в круге, такой же знак был на верхней большой пуговице плаща Корада. Радан даже не сомневался, что это и есть та лавка, которую он искал. Теперь в какой-томере, было понятно поведение тех, кто не захотел отвечать на вопрос о злополучной лавке. Что же там случилось?
Соболь был на распутье – ему не хотелось лезть на глаза к городской страже, но уйти просто так, не выполнив приказ Славуда и даже не попытавшись узнать, что случилось, он тоже не мог. Он, решился и направился к оцеплению. Стражники угрюмо смотрели на него и уже издали начали предупреждать:
– Уходи. Не положено.
Радан сделал вид, что не заметил злости охранников и весело полюбопытствовал:
– А что случилось? Украли что-то?
Однако, ответить ему не успели – сзади раздался крик:
– Держите его!
Соболь сразу понял, что это про него, никого другого рядом не было. Он обернулся – к нему бежали несколько воинов в форме городской стражи. Впереди, крича и показывая на него, мчался бесцветный мужик в простом сером плаще.
– Держите! Он искал Огненную лавку!
Соболь успел заметить, что в толпу за бежавшими шмыгнул тот самый торговец сладостями, которого он спрашивал первым.
Ему даже в голову не пришла мысль, добровольно отдаться страже. Вольный дух горца, помноженный на предыдущее знакомство со стражей, все это сразу подтолкнуло его к побегу. Воины, стоявшие в оцеплении, еще не успели среагировать, как Соболь, пригнувшись, рванул в сторону.
Он хотел нырнуть в толпу, обойти облаву по другой улочке и добраться до Сойки. Сначала все у него так и получилось. Торговцы и покупатели не любили стражу – похоже, это общая болезнь всех городов – они расступались, пропуская Радан, и тут же смыкали ряды. Так что охране приходилось силой пробиваться сквозь толпу, терпя насмешки.
Соболь ужу почти добрался до коновязи, но тут его ждало разочарование – как только он выскочил на площадь с десяток стражников окружили его. При этом сразу три арбалета были направлены ему в грудь. Биться или сдаться? – Про то, чтобы убежать мысли уже не было. К этому времени на площадь выскочили преследователи, теперь против него было уже не меньше двух десятков воинов.
Он потянулся за плечо, но только взялся за торчавшую рукоять сабли из толпы вышел офицер в плаще армейской расцветки.
– Не дергайся, сынок! – слова седоусого капитана звучали веско. Сразу было понятно, этот слов на ветер бросать не будет. – Медленно вытащи клинок и положи на землю. Нож, если, есть – тоже.
Соболь и хотел сделать именно это – пока пропадать в безвыигрышной схватке резона не было. Все-таки, как ни крути, он пока, кроме побега от стражи, ничего противозаконного не натворил. Как только он положил саблю на землю и похлопал руками по поясу, показывая, что больше оружия нет, к нему побежали двое. Мгновенно, десятки раз отработанным движением, заломили руки назад и стянули тонким сыромятным ремнем.
Для толпы, собравшейся вокруг ради зрелища, он сразу стал пострадавшим – люди сочувствовали, пожилая торговка даже слезу пустила – за что же такого молоденького? Тех, кто, радовался и кричал, что поймали вора, оказалось совсем немного. Но Соболь не обольщался, он был хоть и молод, но уже научен жизнью – настроение толпы может измениться в любой момент. И те люди, что сейчас жалели его, через пять минут могут кричать, чтобы его отправили на костер.
Острые мозги и способность к анализу, не раз помогали ему и в горах, и в этом путешествии. Он не знал, что человек, которого он звал Корад Славуд, заметил в нем это и, именно, эти черты, а не его умение стрелять из лука, сила и выносливость, стали главными поводами для приглашения.
– Лошадь обиходьте! – крикнул Радан, когда его повели с площади. – Она-тони в чем не виновата.
– Заберем, не переживай, – ответил все тот же седоусый капитан. Соболю показалось, что он услышал в его голосе скрытое одобрение.
***
Радан ожидал, что его отведут в кутузку городской стражи, где собирали задержанных со всего города, и держали в ожидании решения старшины городской стражи. Однако, его повели сразу в городскую тюрьму, он понял это из разговоров стражников, бредущих вокруг. Пока они шли погода испортилась – небо затянулось и заморосил мелкий противный дождик. Как это бывает осенью, теплый день мгновенно превратился в холодный, казалось, даже руки начали мерзнуть. Стражники вполголоса ругались, поглядывая на покрытых плащами всадников–офицеров. Камеры городской стражи были гораздо ближе, и некоторые откровенно роптали, что этот пацан мог бы посидеть, ожидая своей участи и там.
Капитан слушал все это, не меняя выражения лица, но потом, ему это надоело, и он прикрикнул:
– Вы забыли, за что мы его взяли? Так что помалкивайте, здесь государственной изменой пахнет.
При этих словах Соболь сразу пожалел, что не
