извечном танце, словно и ему полностью напрочь сорвало крышу точно также, как и мне.
Безумие. Сумасшествие.
Лишь бы оно не прекращалось… Лишь бы…
Пожар в теле разрастался, я плавилась и томилась изнутри, и был лишь один способ облегчить эту невыносимо-сладкую муку — быть ближе к нему, целовать с еще большей страстью, сжать в объятьях так крепко, что мышцы сведет судорогой.
Мне не хватало дыхания, и я отстранилась всего на секунду, что бы глотнуть воздуха. Но эта секунда передышки вылилась на меня ушатом ледяной воды, и до меня неожиданно дошло, что именно я делала.
Святой макаронный монстр, черт вас всех побери!
Наши взгляды встретились. Его туманно-серые глаза смотрели на меня так, словно видели впервые. Нахмурившись, Келленвайн вглядывался в мое лицо, словно ища в нем ответ на свой незаданный вопрос, и это…
Это было неправильно!
Резко отпихнув от себя ярла, я отвернулась и вытерла рот рукавом туники.
Какого. Черта. Сейчас. Произошло?! Я сошла с ума?! Нет, я определенно ополоумела!
Я была в полном смятении, а от осознания того, что на нас глазел весь честной народ готова была провалиться под землю от стыда. Святые макароны, да ведь Лейла сидела в соседнем кресле!
Ужасно… Нет, не просто ужасно! Это катастрофа!
А тем временем в зале в очередной раз за сегодня повисла могильная тишина. Не было слышно ни шепотка, ни стука кружек, ни чавкания. Люди, все до единого, в пораженном молчании переводили взгляд с меня на ярла, явно не ожидая такого представления.
Да, уж… Я тоже!
Еще не поздно сбежать на другой конец света? Нет?
И вдруг звенящую тишину разрезал звук опустившегося на стол золотого кубка. Мертвенно-бледная Катарина резко поднялась, так что кресло чуть не упало, а затем развернулась и быстро вышла из зала.
Я поджала губы, которые все еще горели от поцелуев, и бросила косой взгляд на Келленвайна. Он ведь пойдет за ней, да? Но ярл меня удивил. Вместо того, что бы побежать за своей любовницей, он с угрюмым видом сел на трон и, подхватив свой кубок, залпом осушая содержимое.
— Да… После такого воины не просто живыми вернутся, а с прибавлением! — крикнул светловолосый воин, который сидел ближе всех к возвышению.
Ему в ответ прозвучали несколько смешков, и вот уже люди снова стали переговариваться и шутить.
А я застыла, внезапно поняв, что именно за «благословение» так ждала каждый год Абигайль. Поцелуй с мужем! Поцелуй и был благословением!
— Так и будешь стоять? — мрачно спросил меня ярл. — Сядь.
Какой позор…
Стыд выжигал меня изнутри и подкатывал к горлу желчью. Как я могла самозабвенно целоваться с Келленвайном после всех моих заверений о том, как я его ненавижу?! Что за бес в меня вселился?! Это все тело Абигайль! Точно оно! Наверное, одержимость мужем проникла в каждую ее клеточку, а мне теперь страдай!
Как теперь жить-то?! Как я в глаза-то себе посмотрю?
— Госпожа Абигайль, — услышала я вдруг и, подняв голову, столкнулась взглядом с тем самым светловолосым воином.
А он, широко улыбнувшись и бросив плутоватый взгляд на ярла, сказал:
— Вы сегодня хороши, как сама Хозяйка Туманов. Я поднимаю кубок в вашу честь!
— Микул… — угрожающе прорычал Келленвайн.
Но этому Микулу было хоть бы хны. Его улыбка стала лишь шире, и он вскинул руку с бокалом вверх.
— За госпожу Абигайль!
Что это еще за фокусы?
Я сжала зубы.
А из зала раздалось:
— За госпожу Абигайль! — это был Рыжий.
— За госпожу Абигайль! — поддержал его Шрам.
И вот уже все кричали:
— За госпожу Абигайль!
Творилось что-то странное. Я пока не понимала, что именно, но задницей чувствовала, что это что-то еще выльется мне в большие проблемы. И как мне на все происходящее реагировать?!
О, святой макаронный монстр…
Я подхватила свой бокал со стола и, приподняв его, выдавила из себя улыбку. По залу снова пронеслась волна выдохов, а мужчины… Мужчины стали посматривать на меня как-то… Странно. Словно завороженные…
— Сядь! — неожиданно рявкнул Келленвайн, и от его рыка зал вздрогнул и в очередной раз заткнулся.
Да, сажусь я… Сажусь. Чего орать-то сразу?
Не глядя на него, я опустилась в кресло. А пир продолжился. Вот только ярл на всем его протяжении заливал в себя хмельное вино и выглядел так, как будто готов был кого-нибудь разорвать голыми руками. Возможно, Микула, а может, и меня…
Остаток дня мы с Лейлой провели у воды, ища камушки, играя в прятки и плетя венки из первых весенних трав. Я все пыталась найти в себе силы вновь пойти к ярлу, что бы таки поговорить с ним о нянях Лейлы, но после произошедшего не знала, как посмотреть ему в глаза.
Вместо этого я не на минуту не отлучалась от дочки. Ей это было только в радость, а мне и подавно. Она была такой очаровательной крохой, что рядом с ней мир становился в десятки тысяч раз лучше.
«Завтра, — пообещала я себе. — Поговорю с ним завтра».
Но…
— Ярл бушует, — поделилась со мной Риика на следующий день.
Заплетая волосы Лейлы, я бросила на нее вопросительный взгляд, и она продолжила:
— Уж не знаю, что его рассердило. Да только он сегодня во время состязаний десятерых воинов покалечил. Никто к нему и сунуться теперь не решается, даже госпожа Катарина в немилость впала.
«Тогда лучше подойду к нему позже, — рассудила я. — Уж если у него любовница в опале, то меня он и вовсе задушит».
Но в дурном настроении ярл пробыл до самого вечера и более того, оно не улучшилось и к утру. Разговор с ним все переносился и переносился, и вот так наступил день отъезда воинов на битву с тритонами.
И, ох, если бы я знала, чем он обернется… Если бы я только знала…
ГЛАВА 6
— … Восемь… Девять… Десять! Я иду искать! — прокричала я.
Шаги крохи затихли уже давно, она явно успела хорошо спрятаться. Так и представляю, как она сидит меж каких-нибудь рыбацких лодок и, прикрывает ладошкой рот, что бы не хихикать.
Ну, что за очаровашка!
С приятной легкостью и улыбкой на губах я развернулась, готовая начать поиски, но неожиданно наткнулась взглядом на Катарину. Она стояла шагах в пяти от меня и смотрела так, как будто хотела устроить мне проблемы.
Настроение тут же вылетело в трубу.
У нее дел что ли нет?! Келленвайн сегодня на войну собирается, вот пусть о нем и хлопочет. Я-то ей на кой
