как мне было важно попасть туда именно сейчас. Потому что, найдя свободное место, он, кажется, обрадовался не меньше меня и его глаза, как мне показалось, засветились еще ярче. С тех пор я, собравшись вновь наведаться в гости к соленому ветру, покупаю билеты только в этой кассе. Второй слева. У человека с самым ярким взглядом на этом шумном вокзале. Не знаю, как его зовут, сколько ему лет, где он живет и ждет ли его вечером дома верная спутница-жена, но, если честно, я и не хотел этого знать. Мне достаточно было того, что эти живые глаза на видавшем виды морщинистом лице старика, вселяли в меня особый вид надежды. Надежды на то, что и во мне жизнь еще не угасла.
Вот и сегодня, его пронзительный взгляд встретился с моим. Должно быть, он уже запомнил меня, потому что загадочно улыбнулся и, сказав что до отправления нужной мне электрички остается еще пятнадцать минут, а погода сегодня для прогулки на пляже великолепная, начал выписывать билеты, хотя я даже не успел произнести ни слова. Как обычно, я взял билет по маршруту «море-туда-обратно» и отправился на платформу.
Поезда завораживали меня, сколько я себя помню. Особенно те, настоящие старые паровозы, что мне еще удалось застать на своем веку. В каждом вагоне чувствовалась история. Мне нравилось коротать время за размышлениями о том, кто сидел на деревянной скамейке напротив лет эдак пятьдесят назад. Куда он ехал, что вез с собой в потрепанном кожаном саквояже, примостившемся у него под ногами, и о чем мечтал. Добился ли он в жизни всего, чего хотел, или скоропостижно скончался от опухоли, которую диагностировали слишком поздно? Кто знает. В тех поездах чувствовалась жизнь. Нынешние навевают на меня лишь тоску. Но все же, для редких поездок на море я предпочитал именно их. Это позволяло мне не задумываться о том, где припарковать свою старенькую «Тойоту» возле битком забитого пляжа и, конечно, прихватить пару банок пива в дорогу. То была редкая возможность отвлечься от городской рутины, так что ничего предосудительного в том, чтобы пить в свой выходной я не видел. Нужно просто знать меру.
Кажется, ни разу не напивался до полусмерти. Всегда вовремя умел сказать «нет». Не знаю, правда, помогает мне в жизни этот принцип или наоборот, лишает меня сотни забавных и невероятных историй, которые могли бы произойти, оставшись я на еще одну пинту, а не уйдя домой, пока веселье еще в самом разгаре. Кто знает. Судя по рассказам моих друзей, я многое пропускаю. В такие моменты я все время думаю: «Какого черта?». Получается, что мы запоминаем один и тот же вечер абсолютно по-разному. Я помню его довольно обыденным: несколько кругов напитков в баре, разговоры, приправленные толикой воспоминаний о былом, да и только. Друзья же потом рассказывают мне невероятные истории, которые произошли после моего ухода. Будто все веселье начинается ровно тогда, когда за мной захлопывается дверь такси, которое мчит меня домой. А может, так оно и есть. И это вовсе не случайность, а детально проработанный план. Может, мои друзья воспринимают меня как человека, с которым невозможно веселиться так, как они того бы хотели. Осознавать это довольно паршиво. Поэтому я продолжаю верить в то, что все это – не более, чем просто дурацкое совпадение.
Задумываясь о разном, я сам не замечаю, как проходит время. Для меня совершенно нормально бывает погрузиться в мысли настолько сильно, чтобы пропустить нужную остановку в метро или очнуться за несколько километров от того места, где я помню себя в последний раз. Уж если что-то захватывает мое сознание, то оно практически вытесняет все остальные мысли. В такие моменты я могу казаться со стороны особо рассеянным и потерянным, а может, даже грустным. Но это все – обманчивое впечатление. На самом деле я просто застрял где-то глубоко в своих мыслях. Распутываю тугие клубки воспоминаний, аккуратно выуживая оттуда выводы, как нитки из старого свитера.
Электричка тянула меня и еще с пару десятков пассажиров на юг, к побережью. Утренний час пик, когда пригородные поезда становились похожими на банки с сардинами, уже прошел. В будни эти маршруты были забиты до отказа служащими, спешащими из пригорода на работу. Каждый день с понедельника по пятницу они стабильно заполоняли вагоны. Скорее всего, большинство из них уже знали друг друга в лицо. Еще бы. Успеешь тут познакомиться, когда тащишься минимум час до города, да еще и вечером в обратном направлении. Я бы вряд ли так смог. Жить в пригороде и работать по графику, тратя чертову кучу времени на дорогу. Так вся жизнь и пройдет в рассматривании мелькающих картинок за окном. Хотя, если задуматься, я трачу на дорогу на работу ничуть не меньше. Разница лишь в том, что эти ребята хотя бы видят каждый день уютные станции небольших поселений, ребятишек, гоняющих овец в поле, так что могут немного расслабиться после тяжелого рабочего дня, наблюдая за тем, как течет жизнь за окном. Я же вижу только каменные своды тоннелей из вагона метро. Каждый человек в этой угрюмой толпе сосредоточенно молчит, фокусируясь на поручнях, с головой уходит в книгу, или притворяется спящим, старательно не замечая вновь зашедших женщин в положении, которым явно следовало бы уступить место.
Вот честно, практически каждая поездка на метро, особенно в час пик, заставляет меня все чаще думать о том, чтобы перебраться из этого переполненного города в местечко поспокойнее. Невыносимо спертый запах, что обычно присущ метрополитену в принципе, проникает в мои легкие, становится частью меня и, кажется, я уже никогда не почувствую ничего, кроме этой дикой смеси сырости, пота и чьих-то духов. Но вот объявляют мою станцию. Я выхожу и попадаю в стремительный человеческий поток, что несет меня к выходу. Даже не сопротивляюсь, потому что вырваться из него практически невозможно. Только оказавшись на свежем воздухе, я могу набрать воздух полной грудью и, наконец-то, отвлечься. Пройдясь немного, я забываю и о тесном вагоне, и о затхлом воздухе, что томится под сводами метро, и о своем желании переехать. Память – удивительная вещь. По крайней мере, моя. Я с такой легкостью забываю плохие моменты, что, кажется, их и не было вовсе или они произошли не со мной.
Хотя, конечно, любое неприятное событие оставляет шрам, в первую очередь, на сердце. Такой, что его не видно никому кроме тебя. Рубцы от порезов на коже затягиваются довольно быстро – в большинстве случаев остаются едва заметные светлые полосы, на которые даже
