я знаю, когда давать по башке, а когда — подбросить уголёк в угасающий огонь.
— Да и я о чём, — подхватывает Тагир. — У них понтов больше. Кидались как шакалы. Но мы влегкую их раскидали.
— Ресторан, наверное, разнесли, — прищуриваюсь.
— Не без этого, — пожимает плечами. — Но я обещал всё возместить.
— Девчонка-то смотрела?
— На Савву, — фыркает. — Нашла, блин, тоже на кого смотреть.
Я хмыкаю. На самом деле знаю, что его задело.
Ещё один пацан, которому нравится внимание, даже если он делает вид, что плевать.
— Тебе не о девочках думать надо. Чемпионат на носу.
— Да я там всех порву, — отвечает он с привычной самоуверенностью.
— Вот эта твоя уверенность мне как раз и не нравится, — бросаю. — Сам только что про понты говорил.
— Ну тут не понты, — огрызается. — Просто уверенность.
И тут он вдруг затыкается. Кивком показывает на сторону ворот.
— Что за дом?
— Тещенька тут живёт, — мрачно сообщаю. — Тася у неё.
— Дочка ваша?
Фыркаю. Словно он не знает, кто такая Тася. Словно кто - то из парней в федерации не знает, что она моя дочь. Тася — под жёстким запретом. Не просто "не лезть", а даже "не думать". Вылетят без права вернуться. Пусть хоть чемпионат мира будет на кону.
Глава 7.2
Иду к воротам. Жму кнопку домофона.
— Марк, ты ли это? — голос Ларисы Михайловны как всегда звучит сухо и с прицелом. За столько лет мы так и не нашли общего языка. Я до сих пор помню, как она запихала Дашу в психушку. И меня до сих пор удивляет, как Даша смогла ей простить все наращённые вместе с лишним весом комплексы. Она до сих пор её гнобит, а Даша терпит со словами «Родителей не выбирают». Всепрощающая блять. — Когда ты уже уберешь эту отвратительную растительность на лице?
— И вам не добрый вечер. Видеть не рад. Тасе домой пора.
— А она домой не хочет.
— Пусть сама мне это скажет. В лицо.
Нажимаю на кнопку и жду. Сейчас либо дверь откроется, либо начнётся цирк. А я, чёрт побери, сегодня заебался.
Тася выходит на крыльцо в своей растянутой кофте с капюшоном, но в неприлично коротких шортах.
Волосы собраны кое-как, шаги уверенные. Скользит с порога не спеша — как будто у неё на это вся жизнь.
Идёт прямо ко мне. Лицо закрыто, но я знаю — если бы хотела по-настоящему спрятаться, осталась бы в доме. А тут — выходит. Значит, ждёт разговора.
За спиной хлопает дверь машины. Оборачиваюсь. Тагир.
Конечно же, воздухом подышать вышел. А по факту — на Тасю попялится. Морда у него вроде нейтральная, но взгляд цепкий, прожигающий.
— Привет, пап. — Тася останавливается передо мной. Разговор через прутья ворот, словно через тюремную решетку. — А этот что тут забыл? И что за машина?
— Взял показаться, — отмахиваюсь. — Что ты устроила?
— Ничего.
— Домой поехали.
— Не хочу, — отвечает она резко. — Бабушка меня понимает. А вы с мамой разберитесь сначала между собой.
— А что нам разбираться? Живём душа в душу, — Пися в писю. Сам чувствую, как в груди что-то напрягается. Не от слов. От тона. От этого подросткового “я-не-верю”.
— Ну да. Душа в душу… и тело в тело с Ксенией, — бросает она. Глаза в землю, но угол губ дрожит. Напряжение ощущается на кончиках пальцев.
Я замираю. Миг и в висках пульсирует.
— Вот сейчас вообще не понял, — выдавливаю. Голос держу ровным, но внутри щёлкает.
Тагир подходит ближе. Вижу боковым зрением, но голову не поворачиваю. И так ясно — слух его работают на максимум. Захотел послушать — значит, послушает. Но лезть не будет.
— Давай по порядку, — говорю. — Что ты видела?
— Видела, как ты гладил её по талии. И как покупал ей подарок.
— Не ей, а её младшей сестрёнке, — отвечаю спокойно. — Ей шестнадцать. День рождения. Да и трогаю я за талию многих женщин — ты же знаешь, как я веду себя с людьми. Это не повод думать, что я собираюсь изменять твоей матери.
Она мнётся. Слова ищет, а не находит. И это для неё уже редкость. Моя девочка — умная. Быстрая. Но сейчас — неуверенна в собственных мыслях.
А у меня в голове собирается пазл. Слишком быстро. Даша сегодня тоже была не в себе. Нервная. Ксюху упоминала. Резко, колко.
— Матери тоже о своих подозрениях говорила?
— Конечно, — кивает Тася. — Я ей сразу всё рассказала. Я никогда не буду её обманывать.
Молча сглатываю. Вот и ответ. И повод. И причина, почему Дашка с утра была не в себе.
Бабы. Всегда думают быстрее, чем мужики действуют. Пока ты только обдумываешь, что сказать — они уже все придумали и обиделись. А тебе остаётся только расхлёбывать.
— Ну понятно… — Тася хмурится, но голос у неё уже спокойнее.
— Слушай, дочь. Я люблю твою маму. Всю жизнь. И никакая молодая, сколько бы там огня ни было, телочка — этого не изменит.
— Правда?
— Правда. Поехали домой. Мама там, наверное, уже на взводе. Да и эти двое сегодня “поработали”. Саввку отправил домой.
— Я вообще не понимаю, зачем ты с ними возишься, — кивает в сторону Тагира. — По-моему, бесполезные. Особенно этот.
— Я вообще-то здесь, — отзывается Тагир ядовито.
— Ну и что?
— А то!
— Шикарный диалог, — фыркаю. — Почти Тарантиновский. Тась, давай в машину. Вещи потом заберёшь.
— Сейчас, только телефон возьму, — фыркает она и демонстративно отворачивается. Блять, детский сад. – Мне парень должен позвонить.
— Он не позвонит, — хохочет Тагир. – У него новая телка. Получше тебя.
— Закрой рот! — бросает в гневе Тася.
— А хочешь, скажу почему?..
— Папа! Я с ним не поеду!
— Давай-давай, прячься за спину папочки, — бурчит Тагир, смотря Тасе в спину.
Не выдерживаю. Подхожу, хватаю его за шкирку и аккуратно, но жёстко вжимаю лбом в капот.
— Тренер… Помнете тачку, она же новая, — стонет он.
— В следующий раз думай, как разговариваешь с моей дочерью. Понял?
— Понял… я понял, честно.
