— Но, черт возьми, — от удивления Дальмонт подскочил на койке, — как вы смогли её добыть? Ведь у вас с собой не было оружия?
— Палкой, — флегматично обронил Бёрнхем. — Привязываешь к ней нож, и ей-же-ей, не хуже копья получается… Но вас такие мелочи волновать не должны. Сейчас мы поужинаем и будем думать, что нам делать дальше.
— Рад видеть всех в добром здравии, джентльмены, — Бёрнхем обвел внимательным взглядом друзей, собравшихся в его палатке после ужина. — Рой! Надеюсь, ты не геройствовал напрасно под обстрелом?
— Я — нет, а вот наш тихоня… — Паркер покосился на Митчелла. — Стоило бурам кинуть пару болванок, кинулся часового вытаскивать и таки вытащил! Как он бежал… как бежал! Так шустро старина Майлз не носился даже тогда, когда мы от апачей удирали…
— Скажу тебе больше, Рой, — хмыкнул Митчелл, — я так стрекача не задавал, даже когда старый Ханс Хофмайер меня на сеновале со своей дочкой застукал. Но бегал я не зря, парень оказался что надо. Признаться, после того малохольного, что генеральскую резиденцию караулил, я думал, здесь все такие раздолбаи. Но нет! Бомбы рвутся, осколки свистят, а этот, как его…Эддингтон, стоит, бледный, что твоя смерть, молитвы шепчет, трясется, но с поста не уходит…
— А твоё оружие, чиф, — заржал Паркер, — оно заговоренное, что ли? Я после обстрела всё добро подобрал, так у Свартовской пукалки ложа в щепки, у Уилла — ремень осколками порезало, а на твоем, хоть бы царапина!
— Над веселыми историями мы посмеёмся позже, — махнул рукой Бёрнхем, — а сейчас предлагаю обсудить результаты нашей дневной прогулки.
Смех и разноголосые подначки моментально стихли. Люди, забыв, что еще мгновение назад смеялись, плотно обступили стол, склонившись над полевой картой.
— Место, где прячется на ночь наш железный дракон, мы нашли, — Бёрнхем ткнул пальцем в карту. — Во-о-от здесь, как раз в лощине между Блек-хилл и Пепворт-хилл. Буры соорудили там угольный бункер и даже маленькую водокачку…
— Водокачка там уже лет десять стоит, — буркнул Сварт, но под выразительным взглядом Бёрнхема быстро заткнулся.
— Была она там или нет, в данный момент меня интересует меньше всего. Позиции секретов и дневные посты, я худо-бедно срисовал, но нужно еще выяснить, что там творится по ночам. Пекос, — Фрэнк посмотрел на Хоста. — Ты чем меня порадуешь?
— Я не уверен, что это радостные новости, Фрэнк, — почесал затылок здоровяк. — Я облазил оба холма вдоль и поперек. Надо сказать, что буров трудно назвать тупицами, и за Пепворт-хилл и за его черным собратом[2] они разместили по премиленькой такой пушке и каждая из них калибром как бы не в шесть дюймов. Вокруг тех пушек человек по двадцать вьётся. Кто снаряды подтаскивает, там здоровенные штабеля выложены, кто огонь корректирует, кто ни хрена не делает, но народа — до чёрта. А чуть поодаль, трети мили не будет, стоит лагерь, но про него Уилл расскажет, он там резвился.
— Уилл?
— Угу. Был я там, чиф, — потянулся Картрайт, — в том лагере. Паршивое место. То есть для нас оно паршивое, а для буров вовсе даже хорошее. Народу не сказать, чтобы много, но нам за глаза хватит. Я пока там полдня валялся, сотни две насчитал. Есть у них десятка полтора лошадок, два пулемета, эти… как их… Максим-Генри, во! Зачем они там — ума не приложу. И самое хреновое, что до стоянки, где поезд тот стоит, они минут за пять добежать смогут. Если не торопясь — за семь.
— Да на самом поезде два десятка стрелков, да расчеты к пушкам, да паровозная команда, — дополнил Бёрнхем и посмотрел на друзей. — Если судить на первый взгляд, картина глаз не радует, но и особых препятствий для подрыва поезда я не вижу. Сварт! Твои ребята владеют высоким искусством резьбы по горлу?
— И не только, — хмыкнул старый траппер, раскуривая очередную самокрутку. — Не боись чиф, только свистни — мигом всем горло распишем.
— А потом я эту коробку рвану, — мечтательным тоном произнес Митчелл, почти радостно улыбаясь…
— Нет, Майлз, рвать «эту коробку» мы не будем, — прищурился Бёрнхем, выжидательно поглядывая на команду.
— Как не будем? Эй, чиф, ты так не шути. А какого, спрашивается, мы там весь день брюхо протирали? — посыпались возмущенные вопросы со всех сторон.
— Тиха-а-а! — пристукнул ладонью по столу Бёрнхем. — Рвать бронепоезд мы не будем! Мы его…угоним, — глядя на тотальное удивление, поразившее всех вокруг, Фрэнк невольно рассмеялся. — Да-да, друзья мои, угоним. Буры смогли провернуть такую шутку с нашими союзниками, а мы чем хуже?
— И я не буду ничего взрывать? — тоном обиженного школьника промямлил Митчелл. — Совсем-совсем ничего?..
— Хреновая затея, чиф. — прокашлялся Паркер. — Мы еще до конца лощины доехать не успеем, как буры из своих шести дюймов нас по местной прерии размажут. А мы им в ответ только пальцем погрозить сможем. Как я по карте вижу, их орудия на закрытых позициях стоят, да и не умеет из нас никто из пушек палить…
— А вот артиллерией мы попросим заняться Митчелла, — улыбнулся Бёрнхем. — Неужто он не сможет каждой гаубице в ствол по динамитной шашке воткнуть? Сварт и его приятели обеспечат быстрый и бесшумный уход в небеса поездной команде. Я, Картрайт и Хост присмотрим за тем, чтобы Майлзу никто не помешал. Генри спроворит машинистов и артиллерийский расчет… Корнет, среди ваших знакомцев сыщутся артиллеристы? Паркер…
— Один хрен, дерьмовая затея, чиф, — откашлялся Сварт. — Я днем тоже не в носу ковырялся. Там, — он ткнул пальцем в карту, — еще одна стоянка есть, а на ней Ван Мейер со своими головорезами отдыхает.
— Это кто? — вопросительно поднял брови Бёрнхем.
— Развеселый такой, малый, — буркнул Сварт. — Он еще в октябре прошлого году англичанам, — Сварт покосился на корнета, — уж простите, мистер, так врезал!.. Взял с собой двух братьев, два десятка охотников и за полчаса оставил от королевского эскадрона, а там их почитай сотня будет, только трупы. А сейчас у него под рукой, полторы сотни таких умельцев. А теперь смотри, чиф. Допустим, рванет Митчелл пушки, одной бедой меньше. И пусть он даже шнур на три минуты горения отмотает, один черт, пока ты с Майлзом до поезда добежишь, заряды рванут, и Ван Мейер те взрывы услышит. А он не дурак, вмиг поймет чё почем. Пока на паровозе пары разводить будут, та орава из лагеря набежит. И пусть мы от неё отобьемся, пока мы будем скорость набирать, Ван Мейер уже до края лощины доскачет, а он, поверь мне, туда первым делом рванет потому как понимает, сволочь, что ехать нам больше некуда, и выход закупорит! А как Ван Мейер путь рванет, всё! Пожалте бриться, сударь! Так что взрываем чертов поезд, и назад несемся во весь опор, генералы, они не дурней тебя, Фрэнк, будут. Знают, что говорят Выслушав тираду приятеля, Бёрнхем задумался. Склонившись над картой, долго водил пальцем, молча прикидывая какие-то варианты, после чего, озарённый внезапной идей, резко развернулся к Паркеру:
