Тут Гарри вдруг громко вскрикнул.
Он увидел на полу, полузакрытую ветхим порогом, какую-то блестящую, сверкающую вещь, на которую он и набросился.
У него и у его начальника вырвался возглас удивления, так как то, что Гарри держал теперь в руке, служило доказательством правильности предположений обоих сыщиков.
То была большая золотая булавка с бриллиантами, по-видимому, вырванная из галстука во время борьбы и упавшая на пол.
Это была очень ценная, красивая вещь, осыпанная по каймам маленькими изумрудами, с изящными инициалами и короной с гербом.
— Как вы полагаете, начальник, — воскликнул Гарри Тэксон, — достаточно ли это веское доказательство?
— Более, чем достаточно, — радостно ответил Шерлок Холмс, — отлично, мой милый, теперь мы исполнили наш долг, и теперь немедленно поедем в Скотланд-Ярд!
Час спустя после этих событий Шерлок Холмс и Гарри Тэксон стояли в рабочем кабинете начальника уголовной полиции в Скотланд-Ярде, перед начальником Мак-Гордоном.
Шерлок Холмс держал в руке маленькую пачку писем, взятую им с собою из верхней комнаты загородного домика, и собирался развязать шелковую ленту, которой она была завязана.
Начальник полиции и Гарри Тэксон с громадным любопытством смотрели, как он из-под пожелтевших писем вынул более тяжелый, твердый предмет, завернутый в свинцовую бумагу.
Удалив эту бумагу, Холмс вынул из нее маленькую фотографическую карточку в золоченой раме.
За разбитым стеклом видны были, в довольно плохом исполнении, две фигуры: прелестная, молодая девушка, в лице которой Шерлок Холмс и Гарри Тэксон тотчас же узнали убитую Мэри Стевенс, и высокого роста, стройный, молодой человек, черты лица и вся осанка которого сразу выдавали его происхождение из высшего общества — лорда Реджинальда Глостера.
— Вот вам, господин президент, доказательство того, что Глостер был прежним любовником Эллен Стевенс.
Он поискал в пожелтевших письмах, написанных рукою Глостера, одно письмо, бумага которого была еще свежа и на котором чернила были еще темны и не поблекли, и на адресе которого было изображено тонким, но твердым женским почерком: «моему дорогому мужу Франку. М. Е.».
То было длинное письмо, и когда Шерлок Холмс стал его читать, оказалось, что оно написано Мэри Стевенс.
Она в нем рассказывала подробно, с правдивостью и точностью исповеди, о своем участии в ужасной драме замка св. Роха, принятом ею в качестве няни ребенка покойного лорда Глостера, и излагала все причины, побудившие ее содействовать Реджинальду Моргану при совершении преступления, вследствие которого он сделался обладателем майората и титула лорда. Шерлок Холмс далее читал:
«Я совершила все это ради тебя, Франк; ты тогда был в тюрьме, мы были бедны, а Реджинальд Морган обещал мне взять хорошего адвоката для твоей защиты. Мне было поручено положить в кроватку больного мальчика труп, принесенный ко мне в кабинет рядом с комнатой больного, последнего же я должна была выбросить из окна в море. Когда я в тот вечер сидела у постели бедного Ральфа и вдруг жар прекратился, как по мановению волшебного жезла, когда мальчик лежал спокойно и вдруг посмотрел на меня, улыбнулся и шепнул мне: «Дай мне воды, милая Мэри!», — тогда у меня сердце чуть не разорвалось на части от стыда, и я не могла заставить себя погубить мальчика. Как только все утихло в доме, я дала ему сильнодействующее снотворное средство, завернула его в самые старые платьица, уложила его в корзину, которую закрыла своими платьями, и на цыпочках вышла из замка, через парк, к полуслепой вдове лесничего Ролера, которая жила в маленькой избушке в конце парка, и была мне кое-чем обязана. Там я поставила корзину в пустую комнату, взяла с собой ключ и вернулась в замок. Было уже около полуночи, когда я возвратилась и незаметно юркнула в жуткую детскую, которую я, уходя, заперла. Постель маленького Ральфа еще не успела охладеть. Трясясь всем телом, я пошла в таинственный кабинет, туда, где лежал труп. Лампа дрожала в моих руках. Содрогаясь от ужаса, точно я убила этого ребенка, я вынула его из грубого мешка, в котором он лежал, и потащила его к открытому окну. Луна взошла, на море серебрилось ее бледное сияние и скалы призрачно вырисовывались из бездны. Я надела на труп ночную одежду Ральфа, выдвинула его из окна, отвернула голову, толкнула его, а потом лишилась сознания. Я очнулась вследствие того, что кто-то сильно тряс меня за руку. Предо мною стоял Реджинальд Морган и смотрел на меня сверкающими злобой глазами. — Где Ральф? — крикнул он, указывая на пустую кроватку. — Он там внизу, разбитый вдребезги! — пролепетала я. — А где труп другого ребенка? — спросил он, указывая на мешок, лежавший у моих ног. — Я скрыла его — бросила в старый колодезь за странноприимным покоем, — ответила я, радуясь, что догадалась так солгать. — Когда я возвращалась в замок, на меня набросилась одна из собак, я упала здесь в обморок и увидела, что у меня остался только мешок, — Реджинальд Морган поверил мне, видя, в каком я была состоянии. Он взял мешок, выглянул в окно и увидел расшибленный труп. — Ладно и так, — сказал он, — а теперь подними тревогу, Мэри, расскажи твою историю, будь неутешна, а потом скройся поскорее. — Он моментально скрылся за дверью, оставив меня одну. Я стала кричать и плакать, и по всему дому раздавался мой плач. Пользуясь тревогой и замешательством, воцарившимися в замке, я скрылась, побежала к миссис Ролер, взяла ребенка и поехала в Ридинг, где отыскала знакомого, которому выдала ребенка за своего собственного, якобы отобранного у жестокой воспитательницы во время болезни. Некоторое время спустя я отправила Ральфа в воспитательный дом д-ра Вальтона в Кленгеме, где он и останется, пока я сведу счеты с подлым лордом Реджинальдом».
После того, как Шерлок Холмс окончил чтение письма, Мак-Гордон заговорил:
— Вот этого документального показания убитой, — произнес он серьезным тоном, — вполне достаточно, чтобы немедленно арестовать лорда Реджинальда Глостера в замке св. Роха. Позвольте пожать вам руку, м-р Холмс, и вам, Гарри Тэксон, единственно вашему остроумию и вашей деловитости мы обязаны раскрытием этого сенсационного уголовного преступления.
. . . . . . . . . .
Утреннее солнце сияло над башнями старого аббатства св. Роха, когда у ворот с высокими сводами появился отряд полисменов, под предводительством инспектора, собиравшийся арестовать лорда Глостера.
Мак-Гордон расставил своих подчиненных кругом всего замка и сам подошел к воротам, требуя, чтобы их открыли.
Заспанный привратник в испуге отшатнулся при виде форменных одежд и проводил инспектора к комнате лорда.
— Я не принимаю никого в такую рань! — гласил ответ на боязливый доклад привратника, и лорд даже не подчинился требованию инспектора, крикнувшего:
— Именем короля, откройте!
Раздался лишь злобный смех.
Пришлось взять ломы, под напором которых после некоторых усилий поддалась дубовая дверь.
Раздался громкий треск, доступ открылся, но лорда не было. Лишь по открытому окну башенной комнаты можно было догадаться, куда исчез преступник.
Мак-Гордон наклонился над оконным карнизом, но не обнаружил никаких следов местонахождения лорда.
При обыске покоев была найдена монашеская ряса. Таким образом обнаружилось, что сам Глостер играл роль привидения, появлявшегося во образе монаха.
Когда через час полицейский отряд прибыл к берегу моря, волны выбросили страшно изуродованный, нагой труп. Оказалось, что это был труп лорда.
Д-р Фельпс умер в тюрьме от белой горячки.
Титул лорда и все состояние достались молодому Ральфу, которому был дан достойный опекун. В настоящее время он состоит в числе наиболее примерных воспитанников института в Итоне. Он не забыл няню, спасшую ему жизнь. Франк Смит живет в домике лесничего, и все они искренно благодарны за содействие, оказанное им всем величайшим сыщиком мира, Шерлоком Холмсом.
