– А я пока выберу фотографии для статьи, – пробормотала Келли, раскладывая все снимки маленького Логана. Выбор оказался легким: Хейвуд Стэнфилд с очаровательным ребенком на руках и улыбающаяся Джинджер рядом. Идеальная американская семья… что дало Келли идею заголовка: «СЕМЬЯ, ИСТЕРЗАННАЯ ИСЧЕЗНОВЕНИЕМ РЕБЕНКА». Она аккуратно разорвала фотографию, вырвав ребенка из отцовских рук, и прислонила к монитору компьютера единственный снимок взрослого Логана Стэнфилда.
Что же случилось за годы, прошедшие между этими двумя моментами?
– Потрясный. Просто обалдеть можно!
В кабинет – как всегда, без стука – ворвалась Синди Мерц, секретарь редакции и специалист по рекламе. Почему-то словарный запас этой очень неглупой девушки, только что закончившей колледж, ограничивался словами «потрясный» и «обалдеть можно». «Потрясными» же Синди считала всех, кто носит брюки.
– К тебе пришел приятель, и он потрясный.
Вероятно, кто-то из одноклассников или сокурсников. Обычно старые друзья появляются, когда нужна бесплатная статья или скидка на рекламное объявление.
– Впусти его, – ответила Келли, взглянув на часы. Почти пять. Не дай бог оказаться в пять часов между дверью и Синди Мерц. Оба репортера, работавшие неполный день, уже ушли. Келли самой скоро пора домой, ведь она обещала дедушке поужинать с ним, но ей не хотелось упустить звонок доктора Собела.
В кабинет вошел высокий, атлетически сложенный мужчина.
– Здравствуйте, – сказала Келли.
Мужчина ответил кивком и ленивой улыбкой, чуть однобокой и очень интригующей, затем сбросил с массивных плеч на пол большой военный рюкзак.
Глядя мужчине в лицо, Келли – благодаря репортерскому опыту – отметила и другие детали.
Судя по загару, он много времени проводит на свежем воздухе. Джинсы старые, но кроссовки «Рибок» абсолютно новые. Голубая спортивная рубашка – явно самого большого размера. Бейсболка аризонского университета с названием команды «ДИКИЕ КОШКИ» почти полностью скрывала волосы. С больших зеркальных очков, закрывавших верхнюю часть лица, на Келли смотрели два ее собственных искаженньрс отражения.
Чем дольше Келли разглядывала посетителя, тем больше убеждалась, что знает его, но не могла вспомнить откуда. Хорошо, если он наконец назовет себя. Не придется ставить себя в неловкое положение. Молчание затягивалось. Келли продолжала глазеть на гостя и уже собралась признать, что не может вспомнить его имя, когда на ее столе затрезвонил телефон.
Келли жестом предложила мужчине сесть на один из двух стульев и сняла трубку. Доктор Собел! Незнакомец, подтянувший стул к столу, услышит разговор. Придется осторожнее подбирать слова.
– Я – главный редактор газеты «Солнце Седоны». – Келли взяла карандаш, притворяясь, что готова записывать, но продолжая следить за незнакомцем. Где же она его видела, черт побери? – Я готовлю статью об одном редком психологическом состоянии.
– Чем могу помочь? – бесцветным голосом спросил Собел, и Келли живо представила себе армейского психолога, бесконечно уставшего от обследований новобранцев.
– Я рассчитываю на вашу хорошую память.
Незнакомец явно следил за каждым ее движением, и она пожалела, что не потратила больше времени на прическу и не подкрасила глаза.
– У меня отличная память, – заявил доктор.
– Я говорю о психологической характеристике, которую вы составили на одного новобранца в 1983 году. Вы помните, где работали тогда?
– Конечно. Прекрасно помню. Это был первый год моей службы. Весь тот год мы отбирали добровольцев для школы выживания.
Отлично. Собел вспомнит Логана, и она узнает, почему Логан не отслужил обычный срок в учебном лагере, только надо еще осторожнее сформулировать вопрос.
Двумя пальцами незнакомец выудил из банки красную конфету и выстрелил ею точно между чуть разжатыми зубами. Отличный выстрел.
– Вы помните новобранца по фамилии Маккорд? – спросила Келли, не сводя глаз с мужчины. Несмотря на небрежность позы, его тело напоминало ей пистолет со взведенным курком. – Вы рекомендовали его в школу выживания.
– Нет, – быстро ответил Собел. Слишком быстро. – Я его не помню. Это было давно.
– Неужели? – с подчеркнутым сомнением переспросила Келли. – Вы рекомендовали Маккорда для школы выживания.
– Я же сказал, это было давно.
Очевидно, Собела уже предупредили о возможных вопросах и рекомендовали не обсуждать историю Логана с репортерами.
– Вы отметили в его досье фактор Хааса. Это освежит вашу память?
– Увы, нет. В настоящее время я консультирую сексуальные расстройства. Мало что могу сказать о факторе Хааса.
Незнакомец так же точно выстрелил еще одной конфетой, поймал ее на кончик языка и с шумом втянул в рот. Несмотря на то, что доктор не сообщил ей ничего полезного, Келли поблагодарила его за помощь и уставилась на руки мужчины, сложенные на широкой груди… на необычные часы с несколькими циферблатами… и чуть не задохнулась от захлестнувшего ее гнева, смешанного с тревожным изумлением.
– Вы – Логан Стэнфилд.
– Маккорд. Логан Маккорд.
Мурашки побежали по ее коже.
Этот голос. Характерный скрежет, как у певца, исполняющего блюзы в прокуренном ночном клубе. Угрожающий голос из прошлой ночи.
Келли незаметно скосила глаза на часы. Почти половина шестого. Синди уже ушла, и она осталась совсем одна с маньяком, обещавшим перерезать ей глотку.
Логан улыбнулся, явно понимая ее опасения. И снова его улыбка показалась Келли знакомой, но как это возможно? Прошлой ночью она видела лишь огромную тень и мощные руки с необычными часами. Она никогда не видела его лицо.
– Что вы здесь делаете?
Логан наклонился и расстегнул «молнию» рюкзака. Келли попыталась убедить себя, что бояться нечего и что ей подвернулась прекрасная возможность получить желанное интервью, однако сердце колотилось о ребра с таким шумом… Он наверняка слышит.
Логан спокойно распрямился, поставил на стол ее кроссовки и закинул длинные ноги на соседний стул.
– Думал, вы захотите вернуть свои кроссовки.
И снова эта необыкновенная улыбка.
