И то, что он обнаружил, привело его в ярость. Келли оказалась не паршивым репортеришкой с воображаемыми связями в «Разоблачениях». Если бы он улизнул из городка, вся страна узнала бы, что он – пропавший когда-то ребенок Стэнфилдов.
– Я много путешествовал, – нарушил молчание Логан, – но никогда не видел ничего подобного. Я имею в виду ваш город и эти места. Очень… необычно.
За окнами автомобиля сверкали зубчатые кроваво-красные скалы, пронзающие небо в погоне за последними лучами заходящего солнца. Из трещин в камнях торчали цепкие мескитовые деревья и кактусы с похожими на плавники широкими листьями, утыканными колючками.
Келли вела машину с небрежностью, говорившей о том, что она могла бы проехать здесь и с завязанными глазами, затем, за Дубовым ручьем, свернула на узкую дорогу. Растительность стала богаче. Огромные тополя словно охраняли пласты красного песчаника, ветви яблонь гнулись под тяжестью плодов.
– Вы правы, – после паузы откликнулась Келли, явно смущенная. – Седона практически расположена на высокогорном плато. Она прекрасна и таинственна. Конечно, люди преувеличивают, но… определенно в атмосфере что-то есть.
Логан не верил в магические силы природы. Пусть говорят, будто остров Пасхи или Стоунхендж излучают столько энергии, что ее можно измерить, он не признавал всю эту новомодную чушь.
Келли повернулась, и под ее внимательным взглядом Логан перевернул бейсболку козырьком назад, убрал солнечные очки в мешок, затем бросил в бой сногсшибательную улыбку.
Магнетическую улыбку своего отца.
Похоже, ему не удалось произвести на нее впечатление.
– Логан, вы помните, как жили здесь ребенком?
– А вы много помните о том времени, когда вам было пять лет?
– Немного. Смутные образы.
Логан заметил на заборе поношенный сапог и сменил тему.
– Смотрите, кто-то потерял сапог.
– Это знак, которым пользуются в этих местах. Видите, куда указывает носок сапога? Это означает, что мой дедушка дома. Если бы сапог указывал в другую сторону, его друзья поняли бы, что нечего тащиться дальше, поскольку деда дома нет.
Логана зачаровывало все вокруг. Его всегда привлекало необычное, возможно, потому, что он сам был «другим».
– Вы совсем не помните вашу жизнь в Седоне? Ну, например, хотя бы каково ваше первое воспоминание? – спросила Келли, останавливая машину перед домом в испанском стиле с плоской крышей и просторной верандой. Массивную дверь на кованых петлях затенял раскидистый старый тополь.
Вряд ли ей понравилась бы правда.
Логан промолчал, мысленно сравнивая дом с поместьем Стэнфилдов, предназначенным – как и сами владельцы – поражать своим совершенством, однако и Стэнфилды, и их дом казались претенциозными, лишенными собственной индивидуальности.
Келли выключила мотор и посмотрела на Логана, все еще ожидая ответа на вопрос о его первом воспоминании.
– Сначала поужинаем, – увильнул Логан. – Потом я слово в слово перескажу вам завтрашнее заявление Стэнфилдов.
Келли явно собралась продолжить допрос, но что-то ее остановило, и она провела Логана в дом. У него чуть слюнки не потекли от аромата жареных цыплят и свежеиспеченного хлеба. Желудок заурчал от предвкушения ужина.
Пожилая индианка уставилась на него, затем перекрестилась и что-то зашептала. Наверняка молитву.
За индианкой, под арочным проемом, ведущим в кухню-столовую, стоял старик с густыми седыми волосами, высокий и прямой и, несмотря на ужасающую худобу, удивительно похожий на Келли. Те же высокие скулы, те же карие глаза с янтарными искрами, тот же поворот головы.
– Дедушка, – сказала Келли и так нежно поцеловала старика в щеку, что Логан отвел взгляд, – я привезла на ужин очень особенного гостя.
Пока старик обнимал Келли, Логан продолжал упрямо смотреть в сторону. Семейные отношения – все эти объятия и поцелуи – всегда его нервировали.
Особенный! Зря подлизывается. Его это только злит. Он, конечно, с удовольствием прыгнул бы с ней в койку, но не собирается забывать, что Келли Тейлор – всего лишь репортер, гоняющийся за сенсацией.
– Логан Стэнфилд, – сказал старик, подходя к нему.
– Логан Маккорд, – поправил Логан. Он не собирается пользоваться именем Стэнфилдов. Ни сейчас, ни в будущем. – Надеюсь, мое появление к ужину не вызовет проблем.
– Ума всегда готовит больше, чем мы можем съесть, – уверил старик.
Логан перевел взгляд на индианку. Та не сводила глаз со своих мокасин и снова крестилась. Потрясающе! Сначала ему не удалось обвести вокруг пальца Келли, что прекрасно получалось с большинством женщин, теперь эта Ума не желает даже смотреть на него.
Ну и черт с ними! Ему не нужно одобрение Келли. Ему нужно только подать эту историю по-своему.
– Я – Трент Фарли, – сказал старик, пожимая Логану руку. – Зовите меня просто Трент, как и все тут.
Логан вдруг понял, что улыбается: первая искренняя улыбка за долгие дни, которые он считал самыми отвратительными в своей жизни. Трент Фарли ему действительно понравился. Другой на месте старика таращился бы на него, как воскресший неандерталец на космический корабль.
Келли с Умой исчезли в кухне, а Трент провел Логана в кабинет, полный семейных фотографий, и открыл буфет, служивший баром.
– Виски? – предложил старик, доставая два стакана.
– У вас есть текила?
– Конечно, – невозмутимо ответил Трент. – «Херрадура Аньехо».
– Отлично!
Логан достаточно долго прожил в Южной Америке, чтобы по достоинству оценить голубую текилу из агавы. Отличный парень этот Трент и настоящий знаток текилы.
Келли пролетела через кухню и побежала к своему домику. Фотоаппарат так и стоял на столе, где она оставила его утром. Перезарядив пленку, Келли вернулась к большому дому. У черного хода ее встретил Джаспер.
– Иди найди Трента.
Джаспер завилял хвостом и метнулся в кухню. Келли поспешила за ним. Дед и Логан сидели на веранде со стаканами в руках. Стараясь, чтобы ее не заметили, Келли приоткрыла дверь, и Джаспер выскочил к мужчинам.
– Иисус, Мария и Иосиф, – пробормотала Ума. – Джим Кри был прав. Этот человек – оборотень. Он выглядит точно как Хейвуд Стэнфилд много лет назад. Только оборотням по силам такое!
