«И ублажать двоих мужчин разом», — мысленно добавила я, решив не шокировать гадалку своими откровениями.
— Именно.
— Мы уходим, — сказала я, проносясь мимо Кая. Он слушал гадалку чуть нахмурившись. А последовавшие слова заставили меня замереть на месте.
— Госпожа Эльза, есть ли какой-то способ посмотреть, что с тем, другим двойником?
По тонким губам старухи пробежала едва уловимая улыбка.
— Загляни в мой шар.
— Она это тебе, — Кай взял меня за плечо и чуть сжал.
Постучав носком башмака по земляному полу шатра, я все же подошла ближе и, наклонившись, заглянула внутрь. Белая муть внутри шара оставалась неподвижной.
— Какая глупо…
Я замолчала на полуслове, потому что внезапно туман рассеялся, и я увидела своего Лешку. И себя. Точнее, не себя, а самозванку, занявшую мое место. И эти двое самозабвенно трахались! Девица нежно гладила лицо моего мужа, пока ее бедра умело двигались в такт его толчкам. Да, самозванка была точной моей копией, но неужели Лешка не видит, что это вовсе не я? Я никогда так картинно не стонала во время секса! И уж точно никогда не выделывала такое языком. А видимо стоило, потому что через мгновение я услышала его счастливый голос:
— Я люблю тебя, Ярочка, люблю! Ты лучшая!
Я громко вскрикнула и взмахнула рукой. Тяжелый шар, выбитый с подставки, покатился и упал со стола, а я выскочила из шатра и, не разбирая дороги из-за застилавших глаза слез, понеслась прочь. Мелькали шатры, лица незнакомцев, их разноцветные одежды, а я все бежала и бежала, пока не оказалась посреди деревьев. Шум ярмарки замер где-то вдали, а здесь было тихо. Даже птицы не пели.
Я остановилась на какой-то поляне, стараясь отдышаться и с тоской размышляя, как мне жить дальше. Значит, моя участь — быть наложницей оборотня, каждую ночь отдаваться ему и не иметь никакой возможности вернуться обратно? Тишина вокруг стала почти оглушающей. Внезапно ее нарушил мой собственный вскрик, когда я почувствовала на себе чьи-то руки. Одна зажала мой рот, а другая притянула к чьему-то горячему телу.
— Не боишься ходить в лес одна? Здесь водятся волки, — шепнул в ухо знакомый голос, а мое сердце сделало бешеный скачок.
Шрейн развернул меня к себе лицом. Я отметила глубокие тени под его глазами, отросшую щетину, спутанные волосы и запавшие скулы. Но все равно он был так красив, что у меня заныло сердце. Откуда он здесь взялся в таком виде?
— Я не одна. Мы с Каем были на ярмарке. А ты что здесь делаешь?
— Лес для оборотня — второй дом, — ответил Шрейн. Только сейчас я поняла, что голос у него какой-то охрипший, будто он сорвал его или не говорил несколько дней. Шрейн притянул меня ближе, убрав волосы и жадно втянул носом запах моей кожи там, где билась жилка на шее. От этого движения сердце забилось еще быстрее, а ноги стали какими-то ватными.
— Отпусти, Шрейн, — попыталась я отстраниться.
— Все, что волк нашел в лесу, это его добыча, — рыкнул он хрипло, хватая меня за подбородок и накрывая губы своими. Язык проник в мой рот и принялся настойчиво скользить внутри.
Но у меня не было настроения играть в эти игры. Перед глазами все еще стояла самозванка, сидевшая верхом на моем муже. Я сомкнула зубы, укусив наглый язык, и Шрейн, зарычав, дернулся. Однако даже от неожиданности он не отпустил меня. — Какого дьявола, Яра?
— Я не в духе, чтобы заниматься этими глупостями! — я принялась вырываться, стуча кулаками по каменной груди альфы.
— А Каю ты тоже отказывала эти две ночи? — рявкнул он, крепче сжимая мою талию своими ручищами.
— Нет. И поэтому очень устала.
Я и сама не могла объяснить, что заставило меня дразнить Шрейна. То ли его манера всеми повелевать, то ли то, что он не приходил, а я плохо спала эти две ночи, ожидая, как скрипнет дверь и промнется перина под весом его тела.
— Что ж, придется тебе найти время и для меня, красавица, — угрожающе прорычал он, вытаскивая из моих волос длинную ленту, которой я завязала косу.
Миг — мой плащ полетел на землю, и мои запястья оказались связаны. Шрейн снял прикрепленную к его поясу веревку — зачем он, интересно, ходит с не по лесу? — и я оказалась привязана за вытянутые над головой руки к стволу дерева.
— Не знаю, что ты задумал, но мне это не нравится! — гневно выпалила я, пытаясь освободиться. — И Каю не понравится тоже!
— Пусть сам скажет мне об этом, — угрожающе произнес Шрейн и, встав напротив, потянул тесемки на лифе моего платья. Пальцы Шрейна были горячими, даже через ткань я ощущала их огненный жар. Он медленно распустил шнуровку, и моя грудь оказалась прямо в его больших ладонях, уютно устроившись в них.
Глаза Шрейна жгли мое лицо, а подушечки пальцев уже потирали затвердевшие соски.
— Наверное, тебе совсем не нравится происходящее, — насмешливо сказал он, опуская голову к груди. Он прикусил зубами сосок, чуть потянул его, а потом лизнул и подул на чувствительную кожу. Искра желания пронзила меня между ног, дыхание перехватило.
— У тебя есть невеста. Это… — я задохнулась, когда Шрейн вобрал в рот второй сосок, а его руки разорвали напополам юбку платья и заскользили по моим бедрам. — Это неправильно.
— Невеста. Не супруга, — напомнил он, подхватывая меня под ягодицы и заставляя обхватить его бедрами.
— После свадьбы я не хочу видеть тебя в своей постели. Запомни это, альфа, — прошептала я ему в губы. Наши лица оказались рядом, я дышала через раз, потому что мечтала, чтобы Шрейн оказался во мне, мечтала ощутить тяжесть его члена, почувствовать, как он наполняет меня и дарит наслаждение, граничащее с безумием.
— Я буду делать только то, что считаю нужным, Яра, — зло сверкнул он глазами. — И брать тебя так часто, как пожелаю.
Легким движением рук он сдвинул охватывающую мои запястья ленту выше по стволу, а потом резко поднял меня и усадил себе на плечи. Мое лоно оказалось прямо около его жадных губ, которыми он тут же прижался к моему холмику. Я ахнула, когда его язык принялся медленно кружить по створкам моей плоти, а потом скользнул внутрь и надавил на чувствительную точку, несколько раз быстро ударяя по ней языком. Я почти вытянулась по стволу дерева, охваченная диким возбуждением.
Чувствуя себя маленькой и легкой как пушинка, я самозабвенно отдавалась Шрейну, впуская его так глубоко, как позволяла выбранная им поза. Он с рычанием вылизывал мою плоть, прикусывая нежные участки зубами и тут же их посасывая. Стоны, срывавшиеся с моих губ, становились все громче, мои бедра двигались в одном темпе с языком Шрейна. Когда его пальцы, сминавшие мои ягодицы, двинулись к анусу, и скользнули в тугое колечко, я лишь выдохнула громкое «Да!», продолжая неистово двигать бедрами, пока его палец порхал внутри круговыми движениями.
Внизу живота давно скручивался тугой узел, тело бил то озноб, то жар, мне казалось, что я полностью утратила контроль над происходящим. Собственное тело представлялось мне бокалом, который Шрейн медленно наполнял удовольствием и сам же пил из него, жадно припадая губами к самой моей сущности.
— Ты такая вкусная, Яра, — оторвавшись от своего занятия, прошептал он.
От кончиков пальцев поднялась горячая волна, она скользнула по каждой клеточке моего тела, сконцентрировавшись в моем лоне, и взорвалась там яркой, ослепительной вспышкой. Я закричала, а Шрейн продолжал жадно пить из меня. Собрав все соки до последней капли, он наконец опустил меня до уровня своей талии и, быстро освободив член, мощным толчком пронзил мое тело. Я обнимала его ногами, сжимая ослабевшие бедра, а он целовал меня так жарко, что голова кружилась, а собственный вкус на его губах казался мне сладким.
Несколько мощных, глубоких толчков, которыми Шрейн впечатывал меня в ствол дерева, и я почувствовала знакомые ощущения — внутренние мышцы напряглись в ожидании, а дыхание замерло в горле. По телу пробежался огненный ураган, распавшийся на маленькие искры, и я обмякла в руках Шрейна, чье семя мощной струей наполняло меня изнутри и стекало по бедрам.
