собственные патентованные лекарства, формулу которых семьи поколениями хранили в секрете. По словам современного автора, некоторые из этих запатентованных травяных формул все еще производились почти столетие спустя потомками первых жителей Эйшишока:
Дочь Хайи Сореле Любецки, к примеру, до сих пор безгранично верит в лекарство своей матери от гепатита: напиток из измельченных побегов малины, одуванчиков и моркови, вслед за которым следует выпить настой свежей ромашки. Хайя Сореле также прописывала ромашковые ванночки при грибковых инфекциях и настои ромашки при простуде.[102]
В Эйшишоке тремя еврейскими аптеками владели Нахум Коппельман, Ури Кац и Ицхак Ури Кац. Вместе они покрывали спрос на предметы первой необходимости: безрецептурные коммерческие лекарства, которые еврейским аптекам законом было разрешено продавать, и привычные народные средства, которые всегда были в наличии. Кроме того, у них были банки и пиявки, компрессы из мочи (для животных), сырой чеснок для снижения кровяного давления, гусиный жир от обморожения, черника для облегчения диареи, черствый хлеб или паутина от фурункулов и другие товары для здоровья, привычные для той эпохи.[103]
Нехватка лекарств, сбор растений и народные знания
К революционному 1917 г. Первая мировая война туго натянула ткань российского правительства, экономики и общества. При этом отечественную фармацевтическую промышленность война стимулировала. После революции вызов советской фармацевтической промышленности бросили высокие цены и нехватка лекарств и фармацевтических материалов.[104] Чтобы решить проблему нехватки материальных средств и ресурсов, советское правительство финансировало по всей стране экспедиции по сбору известных лекарственных трав. (Это не было в новинку: за два десятилетия до того Николай II выделил 28 000 рублей на проведение первой в России инвентаризации лекарственных растений.[105]) Из юго-западных губерний бывшей черты оседлости лучше всего были организованы программы в Киеве и Чернигове; в провинциях, где проживали большие общины ашкенази, было собрано более 30 видов растений. Участниками экспедиций часто были школьники и их учителя, которых привлекали для сбора таких растений, как содержащая тропановый алкалоид Atropa belladonna (красавка) и наркотическая Datura stramonium (дурман). Еще одним лекарственным растением, которое собирали в больших количествах, была Valeriana ofcinalis (валериана).[106]
По рассказам переживших Вторую мировую войну ашкенази из города Летичев на Подолье (на территории современной Украины):
Народные целители, врачи и фармацевты региона использовали огромное количество трав и специй. Некоторые подольские травы столь широко распространились, что их выращивали систематически, как любую другую товарную культуру. Получается, траволечением занимались не только знахари. Многие знали основные виды трав и способы их использования. Как правило, люди умели распознавать растения, обладающие терапевтическими свойствами, поскольку в детстве их часто просили помочь целителям искать на полях определенные травы.[107]
Это воспоминание также подтверждает брошюра, написанная учителем ботаники из Подолья, под названием «Выращивание лекарственных растений» (1916), в которой потенциальным производителям рассказывается о передовых практиках.[108]
В межвоенный период из-за нехватки лекарств в Советском Союзе была развернута национальная кампания по увеличению количества и разнообразия лекарственных растений. Кампания проводилась в основном советскими научно-исследовательскими учреждениями, ботаническими садами, научными академиями и университетами и отчасти была мотивирована необходимостью расширения знаний о лекарственных травах, их классификации и описания и замены дорогих импортных трав местной флорой. Исследователи, прикомандированные к этим целевым группам, провели тщательную обширную работу, наблюдая и записывая, как местные жители выращивают лекарственные растения и используют их.[109]
Большая часть результатов исследований этих экспедиций хранится в постсоветских архивах и остается относительно недоступной, но часть этих знаний распространилась и на английском языке. Одно из исследований было посвящено лекарственным травам, известным народным целителям Украины и проводилось в течение десятка лет между войнами. На первый взгляд «Травы, используемые в украинской народной медицине» подробно описывают растения, известные исключительно этническим украинским общинам. Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что название вводит в заблуждение.
Исследование выглядит как четкое этноботаническое описание разновидностей растений, при этом совсем не упоминаются какие-либо популяции или сообщества. Единственными зацепками в описании опрошенных народных целителей остаются названия городов, в которых проживали информанты. Краткий отрывок, подробно описывающий участников исследования, показывает:
Важно было знать, давно ли устоялось население районов, куда планировала отправиться экспедиция, и пришла ли уже туда [советская] коллективизация. Стабильное, старое, устоявшееся население, многие поколения жившее на одном и том же месте, с большей вероятностью сохранило древние традиции, обычаи и нравы, передаваемые из уст в уста, из поколения в поколение; сюда входит и знание лекарственных трав… поэтому экспедиции избрали своей целью районы правобережья Днепра с оседлым населением, где коллективизация была введена только недавно и, таким образом, еще не нарушила нормальную жизнь деревень.[110]
Даже при самом беглом изучении обнаруживаются некоторые удивительные факты. Заметное количество учтенных обзором городов, расположенных на правом берегу (т. е. на западе) Днепра, находилось непосредственно в черте оседлости; многие из них были заселены евреями в XVIII в. или ранее. И, что еще более удивительно, во многих из этих городов и деревень большинство населения было ашкенази даже в конце 1920-х и 1930-х гг.
Удивительно и волнующе размышлять о том, что те самые информанты, что передали свои знания о травах автору этого исследования, наверняка и были неуловимыми целителями-ашкенази черты оседлости. И хотя точные звания информантов не указаны (разве что в крайне общих терминах, таких как «жители деревни, знакомые с травами»), из этих нескольких драгоценных страниц можно экстраполировать, кто это мог говорить, на основе лекарственных растений, о которых сообщается в конкретных местах.
Нет сомнений, что фельдшеры, на протяжении столетий пользовавшиеся доверием почти в каждом сообществе черты оседлости, хорошо представлены среди информантов, опрошенных в исследовании. Фельдшер был бы очевидным выбором для консультации, как народный целитель с вековым неоспоримым опытом в народных лечебных травах.
Вторая фигура, имеющая решающее значение для этой истории, также появляется из регионов, исследованных в «Травах, используемых в украинской народной медицине»: акушерки, как и фельдшеры, также жили и работали почти в каждой общине Восточной Европы, но их роль в истории не была должным образом зафиксирована. В качестве
