Тут ветер переменился, поднялся туман, и в продолжение многих суток они не знали, куда плывут. Наконец они снова увидели солнце и смогли определить страны света. Бьярни велел поднять парус, и они сутки плыли на запад, пока не увидели землю. Подойдя ближе, они стали обсуждать между собой, что это за страна. Бьярни сказал:
– Одно мне ясно: это не Гренландия. В Гренландии, как я знаю, большие ледники, берег гористый, а леса почти нет. А эта страна лесистая с низкими холмами. И я не замечаю здесь ни гор, ни ледников.
– Это, должно быть, неизвестная земля, – сказал Тюркир южанин. – Нам повезло. Теперь ты, Бьярни, сможешь прославится не меньше, чем Эйрик Рыжий, а то и больше, потому что, как мне кажется, эта страна богаче Гренландии. Погляди, ведь здесь кругом лес.
– Каждому свое, – сказал Бьярни. – Как ты думаешь, Тюркир, далеко ли нас отнесло к югу?
– Далеко, – ответил тот. – Эта земля напоминает мне мою родину, а я родился на юге в Стране Саксов.
– Раз так, поворачиваем на север, – сказал Бьярни.
– Разве ты не хочешь высадиться и разведать страну?
– Я считаю, что нужно плыть на север вдоль берега.
Они так и сделали и плыли двое суток ввиду земли. Потом берег повернул на запад, а Бьярни повел корабль в открытое море, оставив землю с левого борта.
– Ты поступаешь, как глупец, – сказал Тюркир. – Да ты и есть глупец, раз отазываешься от славы и богатства, когда они сами так и лезут в руки.
– Будь добр, не указывай мне, – ответил Бьярни. – Мы и так уже сильно задержались из-за тумана, да еще сбились с пути. А если я стану вдобавок рыскать по всем незнакомым землям, которые попадутся, то мы не успеем до зимы в Гренландию.
Они плывут еще двое суток с попутным ветром и снова видят землю. У Бьярни спрашивают, не думает ли он, что уж это Гренландия. Но он отвечает, что и это не Гренландия.
Они приблизились к этой земле и увидели, что она плоская и покрыта лесом. Тюркир так обрадовался, что принялся размахивать руками и бормотать что-то по-немецки. Потом он снова заговорил на северном языке и сказал:
– Бвот видишь, боги снова направили твой корабль к неизвестной земле. Теперь-то ясно, что это веление судьбы. Мы должны открыть новую благодатную страну. Поскорее бы сойти на берег!
Бьярни молчал и хмурился, а корабль плыл вдоль берега на северо-запад. Тут все стали говорить, что нужно высадиться и посмотреть, чем богата эта земля. Бьярни сказал:
– Замолчите! Вы, похоже, забыли, кто главный на корабле.
И он велел поворачивать в открытое море и плыть на север.
Тогда люди сказали, что нужно хотя бы запастись дровами и водой.
– У вас довольно и того, и другого. – сказал Бьярни. Он снова приказал плыть прочь от берега, и все бранили его за это.
Тюркир сказал:
– Боги не простят тебе такой глупости. Я буду очень удивлен, если тебе когда-нибудь снова улыбнется удача.
Бьярни ответил на это:
– Напрасно ты сердишься. Видно, тебе не дает покоя слава Эйрика Рыжего. Что до меня, то мне нет дела до чьей-то славы, кроме своей собственной, и я не желаю терять свое доброе имя только потому, что мои спутники слишком любопытны и непременно хотят исследовать все, что увидят нового. Мы отправились в этот путь для того, чтобы провести зиму у Херьольва, моего отца, а вовсе не для поиска новых земель. И я не вижу причин отказываться от своих планов. Никто не назовет дельным человека, который хватается то за одно, то за другое, смотря что подвернется, и меняет свои решения по пять раз на дню. Каждый должен заниматься своим делом, так я считаю. Покончим же с этим, и хватит разговоров.
Вот так и вышло, что им не осталось ничего другого, кроме как подчиниться.
Они плыли на север четыре дня. И вот они видят третью землю.
Она была пустынна и гориста, в горах лежали ледники, а на берегу не было заметно никакой растительности.
– Это тоже не Гренландия, – сказал Бьярни. – Не понимаю, сколько это может продолжаться. И ведь мы, как будто, идем правильным курсом.
На этот раз никто уже не предлагал высадиться на берег, потому что знали, чем это кончится. Бьярни смотрел на своих спутников и видел, как они угрюмы. Он сказал:
– Не будем здесь высаживаться. По-моему, в этой стране нет ничего хорошего.
Тюркир сказал:
– Брось молоть языком. Ты не сошел бы на берег, даже если бы там лежали груды золота.
Они снова плывут на север и видят четвертую землю.
– Это больше всего похоже на то, что я слышал о Гренландии,
– сказал Бьярни.
Они бросили якорь у какого-то мыса и высадились. На берегу там лежала лодка. Бьярни сказал, что узнаёт ее. Это была лодка Херьольва, его отца. Мыс, где они высадились, назывался Херьольвов мыс, и оттуда было рукой подать до усадьбы Херьольва. Бьярни провел зиму у отца, как и хотел, и потом еще долго жил там и никуда не ездил.
Теперь нужно сказать, что Тюркир южанин поехал на Крутой Склон к Эйрику и рассказал ему о плавании Бьярни и о землях, которые они видели.
– Жаль, что я не могу рассказать больше, – добавил он. – Бьярни ни разу не позволил нам сойти на берег.
– Странно он поступил, – сказал Эйрик. – Мало найдется людей, столь же упрямых и недальновидных, как он. И все же не исключено, что этот поступок прославит Бьярни, хоть я и не знаю, какая это будет слава, дурная или хорошая.
Потом Эйрик спросил Тюркира, почему он поспешил с этими вестями к нему, а не к кому-то другому.
– Мне хотелось бы побывать в тех землях, – ответил Тюркир. -
А кроме тебя вряд ли кто решится на такое плавание. Вот я и подумал, что ты, возможно, захочешь открыть эти новые страны и возьмешь меня с собой.
– Мне это ни к чему, – сказал Эйрик. – Ведь я уже открыл страну, в которой мы живем. К тому же мне не хочется отбирать славу у своих сыновей. Я надеюсь, что когда они вырастут, кто-то из них отправится попытать счастья в неизвестных землях. Тогда и ты сможешь поехать с ними, если не передумаешь.
Лейв, старший сын Эйрика, слышал этот разговор. Ему было тогда девять зим. Эйрик спросил его, шутя, не хочет ли он отправиться открывать новые земли.
– Хочу, – ответил Лейв. – Но только если ты поедешь со мной.
Эйрик и Тюркир рассмеялись. Потом Эйрик сказал Тюркиру:
– Хороший ты человек, как я вижу. Вот что я хочу тебе предложить: оставайся у меня и будь воспитателем Лейва. У меня-то совсем нет времени на детей, ведь я здесь хоть и не конунг, но вроде старосты. А Тьодхильд, моя жена, как мне кажется, не очень хорошо их воспитывает.
Тюркир сразу же согласился и с тех пор жил на Крутом Склоне.
Лейв очень привязался к Тюркиру и даже называл его отцом.
У Тюркира был крутой лоб, живые глаза и маленькое лицо. Он был небольшого роста и невзрачен на вид, но мастер на все руки.
