Кто? А главное как угадал?
Я со злостью схватила ни в чем неповинные цветы — в букет ничего вложено не было. Несколько шагов и вот я, взбешенная, звоню в дверь соседа, с которым еще две минуты назад не хотела даже сталкиваться на лестничной площадке.
Открыли мне не сразу, когда уже практически сдулать и растеряла боевой запал, только тогда с той стороны двери послышался шорох колес.
Саша не успел и рта открыть.
— Ты! Думал, что мне от этого легче будет?! — Я практически впихнула красивущие головки в так ненавистное мне лицо.
— Дура что ли? — Его рот расплылся в настолько отвратительной улыбке, что захотелось плюнуть. — Я тебе, красавица, даже на могилку бы букетик маловероятно, что принес. А тут с чего?
Я опешила и молча, не прощаясь, ушла в свою квартиру, не обращая внимание на то, что сосед еще продолжал в спину что-то говорить.
Тогда кто? Нет, не Игорь точно. Тогда бы я вместо букета нашла его, голого и перевязанного ленточкой, и с кляпом во рту.
Мелькнуло подозрение, но мне совершенно не хотелось в него верить. Поэтому, поставив букет в вазу, отправилась на работу.
Кроме обычных посещений, еще надо было заполнить кучу бумаг, что заняло довольно много времени и домой я добралась только к восьми вечера.
Еще на подходе к подъезду, ощутила тревогу, ноги отказывались подходить к нужной двери, но я упорно продолжала их переставлять.
Глаза цвета расплавленного шоколада смотрели спокойно, без вызова, без насмешки, без эмоций, которые бы спровоцировали меня на отторжение сразу.
Он, как хороший психолог, старался именно не провоцировать, не спугнуть раньше времени.
Я прошла мимо, стараясь не ускорять шаг, чтобы не было похоже на бегство, но хотелось именно этого. Бежать. Захлопнуть дверь своей квартиры-норы и оглушительно смеяться, понимая, что в нее он не сможет проникнуть.
Но он шел четко след в след, шаг в шаг. Проскользнул в почти захлопнувшуюся дверь подъезда, поднялся следом по лестнице и не дал закрыть дверь в квартиру.
— Ну что тебе еще надо? — Пытаясь все-таки захлопнуть дверь, прошипела я, стараясь не скатиться в позорную истерику со слезами, соплями и икотой.
— Мне нужно войти. — Холодный голос опять поднял волну панических мурашек.
— Я тебя не приглашала, — упорно стараюсь все-таки закрыть эту чертову дверь. Он с силой толкает, теряю равновесие и приваливаюсь кулем к стене. Все, теперь мой насильник — мой незваный гость. Разворачиваюсь и ухожу на кухню. Сердце бьется отчаянно, в глазах слезы. Не знаю, что делать. звонить в полицию, кидаться на него с ножом. Руки дрожат. Даже разговаривать с ним бессмысленно и это прекрасно видно. Ему надо зайти! Неужели и правда считает, что мне хочется его видеть?
Заходит следом, садится на стул и смотрит, как я разбираю пакет с продуктами. Руки не слушаются, предметы падают, приходится постоянно подбирать и перекладывать. Эта суета заставляет нервничать еще больше.
— Накормишь? — Спрашивает тихо.
— Ты сам себя прокормить не в состоянии? — Тут же срываю свою злость на ее причине.
— Почему же, в состоянии. — Лениво откидывается на спинку кухонного диванчика, словно именно он тут хозяин и растягивает свои красивые, но такие ненавистные сейчас губы в ухмылке. — Но хочу, чтобы это сделала сегодня ты.
— Вот просто охренеть! — Все-таки срываюсь — А я, блять, хочу, чтобы ты мне отлизал, как насчет этого?!
Пару секунд тупо моргаю, пытаясь понять что только что ляпнула и кому.
А он продолжает улыбаться, глаза темнеют, голос становится бархатным и низким, расплавляя все ранее звеневшие в нем ледышки:
— заметано.
Обессиленно опускаюсь на стул и невидящим взглядом смотрю на наглого самца, нарушающего все законы логики и поведения.
— Ты ведь не отстанешь?
— Нет, мне интересно. — Блондин потер нос в месте перелома. — Не так. Отстану, но не сейчас.
— И что именно тебе интересно? Что тебе от меня надо?
— От тебя — ничего, кроме ужина. Знаешь, — опять эта отвратительная ухмылка, — весь день мотался, не до еды было. А интересно… Ну, например, с кем сейчас спит этот ублюдок, твой сосед.
— Ты даже не ко мне пришел, — рассмеялась практически с истерикой. — Так, вставай, вставай и убирайся. Хотел соседа, так и вали к нему!
— Крошка, не ори. Мне это не нравится. И никуда я не уйду, буду сочетать приятное с полезным. — Он усмехнулся, а в глазах грусть.
И внезапно я сдалась, выдохнула, сдулась. Можно подобрать еще не одно созвучное моему состоянию слово. Сдалась — будет ближе всего. Бегать по квартире, ругаться, истерить, в драку полезть? Не хочу. За эти несколько дней я морально оказалась выжата, как лимон для пирога. Не хотелось ничего. Поэтому, сцедив злой выдох, спросила:
— Тебе зачем с кем он сейчас? Понимаю, если бы твоя сестра пришла…
— Она его практически ненавидит… Не придет. А этот хрен с горы мой друг. Был когда-то. Лучшим. Вот странно, до сих пор переживаю. — Глаза мужчины опять подернулись то ли грустью, то ли недоумением. Похоже, он и сам не знал, зачем ему все это надо.
Я поперхнулась апельсиновым соком, который пила прям из пакета.
— Вы его пытались вчера изнасиловать его же игрушками, разве это дружба?!
— За все надо платить и Красавчику это известно. Пожалуй, даже лучше, чем кому-либо еще.
— Да? А в чем тогда было мое прегрешение? — Не выдержала и повернулась к нему всем корпусом, отвлекаясь от сковородки на которую уже успела налить масло и собиралась как раз закидывать лук.
— В том, что оказалась не в том месте, не в то время… — Он произнес фразу настолько безмятежно. Словно прописную истину, что-то само собой разумеющееся.
— Что?! — Отчаянно захотелось запустить в эту рожу разогретой сковородой. И сломать не только нос. А бить, бить до одури. Превращая лицо в отвратительную мясо-костную, подпеченную кашу.
— Меня уже потом сестра просветила, что ты, скорее всего, соседка, с которой ни она, ни Красавчик даже не общались.
Еще бы. Эти высокомерные гады
