Выйдя из лифта в коридор, Кэтлин онемела от восторга: ворсистые ковровые дорожки, прекрасные морские пейзажи в золоченых рамах, висевшие на стенах между светильниками изящной конфигурации, широкие окна, смотрящие на аккуратно подстриженные лужайки, цветочные клумбы и теннисные корты, рядом с которыми располагался плавательный бассейн, – все это создавало атмосферу комфорта, способную удовлетворить самый придирчивый вкус и сулило состоятельным гостям отменный отдых и безупречное обслуживание.
Подойдя к обшитой кедром двери, Белла открыла ее своим ключом, включила в прихожей свет и, радушно взмахнув рукой, пригласила Кэтлин войти в апартаменты.
– Здесь имеется все необходимое для отдыха, – с гордым видом сказала она, окидывая придирчивым взглядом комнату.
– Какая красота! – восхищенно воскликнула Кэтлин, впервые в жизни осматривая личный номер бабушки Мэри.
Интерьер его остался, очевидно, почти таким же, каким он был и много-много лет назад: лампы с абажурами из опалового стекла от Тиффани, пышные гардины на огромных окнах-фонарях, свежесрезанные цветы в вазах на резных подставках, большой мягкий диван-«честерфилд» с подлокотниками и такие же кресла рядом с ним, ореховый секретер, стеклянный шкаф с фарфоровыми статуэтками на полочках и мраморный камин, отделанный бронзой. Весь этот антиквариат, однако, прекрасно гармонировал с цветным телевизором и музыкальным центром, укомплектованным изящной этажеркой с дисками и кассетами.
В таком райском уголке просто невозможно было не почувствовать себя счастливейшим человеком на свете. Бедная мамочка, подумала Кэтлин, ей досталась только одна картина! Интересно, отправила ли Белла ее в Японию?
– А вот здесь находится ванная, – сказала миссис Годвин и, отступив в сторону, распахнула перед гостьей дверь.
– Вот это класс! – воскликнула Кэтлин, потрясенная пышным великолепием санузла. Не давая ей опомниться, Белла предложила ей осмотреть и спальню. Там Кэтлин опять утратила дар речи и долго стояла как вкопанная, озираясь по сторонам.
Убранство будуара бывшей владелицы отеля было воистину роскошным. В центре просторной комнаты помещалась массивная старинная кровать под балдахином и застеленная шикарным покрывалом с восточным орнаментом. Возле спинки, украшенной затейливой инкрустацией, высилась горка подушек в атласных наволочках, сплошь покрытых искусным золотым шитьем. Под стать кровати был и колоссальных размеров туалетный стол, и стоявший у стены платяной шкаф. А персидский ковер на полу напоминал цветочную клумбу, с которой только что вспорхнули экзотические птички, изображенные на фоне лилий на обоях, изготовленных в классическом стиле Уильяма Морриса, вот уже целое столетие не выходящем из моды.
– Мисс Мейси обожала шикарные вещи, – сказала Белла, заметив реакцию Кэтлин. – Почти все, что вы здесь видите, куплено на аукционах. Надеюсь, что вы разделяете ее безупречный вкус. Было бы жаль, если бы интерьер «Хай тайдс» модернизировали. По-моему, исключение можно сделать только для сантехники. Во всяком случае, наши постоянные клиенты придерживаются именно такой точки зрения.
– Я не стану ничего здесь менять, – ответила Кэтлин не задумываясь. Ей до сих пор еще не верилось, что она – владелица всего этого богатства.
– Вы не решили, будете ли продавать гостиницу? – спросила Белла, с плохо скрытой тревогой в голосе. И хотя Кэтлин и понимала ее озабоченность, она снова ответила уклончиво, дескать, сперва нужно осмотреться.
– Если вам что-нибудь понадобится, позвоните в бюро обслуживания, – сказала ей на прощание Белла. – Ужин в восемь. А пока я вас покину. – Она улыбнулась и попятилась к двери.
– Спасибо вам за все, – поблагодарила ее Кэтлин, которой не терпелось остаться в апартаментах одной и наконец-то расслабиться, побродить спокойно по комнатам и привыкнуть к своему новому дому.
Она была им очарована и сожалела, что ей не с кем поделиться своей радостью. Мать, естественно, исключалась, а на Саскию она все еще была сердита. Значит, позвонить ей было некому. Она вздохнула и стала разбирать саквояж и развешивать одежду в шкафу. Среди прочих вещей, захваченных ею с собой на всякий случай, было и платье, в котором она щеголяла в баре «У Антонии» в тот злополучный вечер, закончившийся для нее оскорбительным унижением. Не оно ли принесло ей тогда несчастье? Может быть, лучше выбросить этот заколдованный наряд в мусорную корзину? А что, если попытаться противостоять дьявольскому наваждению и назло всем темным силам надеть его сегодня вечером? Вдруг ей на этот раз повезет, и она встретит, как Золушка на балу, своего сказочного принца?
Кэтлин горько усмехнулась и подумала, что разумнее было бы обновить свой гардероб. Да и посетить косметический салон и парикмахерскую ей тоже не помешало бы, давно пора изменить свой облик самым кардинальным образом и преобразиться из одинокой стеснительной дурнушки в очаровательную деловую даму.
Только вот с кем ей посоветоваться относительно выбора новых нарядов? Кто бы мог дать ей дельный совет, какую лучше сделать прическу? Самой ей вряд ли удастся мгновенно превратиться из Гадкого Утенка в прекрасного лебедя. Может быть, стоит проконсультироваться с Беллой Годвин? Нет, она не подойдет на роль советчицы, вряд ли в ее возрасте она следит за молодежной модой. Придется мириться, вернувшись в Гранчестер, с развратницей Саскией.
Размышляя таким образом, Кэтлин включила горячую воду и, пока ванна, стоявшая на чугунных когтистых лапах, наполнялась, стала раздеваться, бросая одежду прямо на пол. Взгляд ее случайно упал на собственное отражение в огромном, почти во всю стену, зеркале. И, несмотря на все свое нервное напряжение, Кэтлин стала тщательно себя рассматривать. Ей всегда казалось, что нагая она более привлекательна, чем в непритязательных вещах, которые обычно носила. Освобожденное от этих блеклых и невыразительных покровов, ее молодое спортивное тело выглядело гармоничным и сексуальным. Ему не требовались дополнительные украшения, будь то обыкновенный шарфик или же драгоценное ожерелье, чтобы произвести лучшее впечатление. Оно было прекрасным само по себе.
И сейчас Кэтлин в этом лишний раз убеждалась, глядя на свою безукоризненную кожу, гладкие плечи, упругие полные груди с розовато-коричневыми сосками, торчащими от охватившего ее приятного волнения, узкую талию, плоский животик и округлые бедра, скрывающие тайну, на которую намекала стрелка из курчавых волос на лобке. Ласкали взор и ее стройные икры, плавно переходящие в изящные щиколотки аккуратной стопы с высоким сводом и маленькими прямыми пальчиками. Кэтлин томно вздохнула и погладила себя ладонями по внутренней стороне бедер. Дрожь пробежала у нее по спине, и шаловливые пальчики непроизвольно прикоснулись к осмелевшему клитору и набухшим половым губам. Поласкав себя немного, она решила отложить удовольствие до отдыха после омовения и, надев на голову резиновую шапочку, залезла в ванну.
