Они прошли по шаткому трапу на палубу, Джон обнял Кэтлин за талию и, поцеловав ее, предложил ей осмотреть каюту. Первое, на что она обратила внимание, была двуспальная кровать, убранная в строгом мужском стиле. Едва лишь она взглянула на нее, как пожалела, что Джона нет в этот миг рядом. Ей не терпелось ощутить спиной упругий матрац этого ложа и отдаться наконец Джону в спокойной обстановке.
Он завел двигатель, корпус яхты задрожал, и она стала плавно отходить от причала. Кэтлин осмотрела камбуз, душевую и туалет и вернулась в рулевую рубку.
Джон, стоявший у штурвала, лукаво подмигнул ей и сказал:
– Я взял с собой корзиночку для пикника, перекусим на свежем воздухе на острове. Он сейчас абсолютно безлюден.
– На острове, принадлежащем Тристану, – добавила она с лукавой улыбкой.
– С него не убудет, ему и так принадлежат здесь наиболее живописные места, – промолвил Джон, глядя на скалистый берег видневшегося вдалеке островка. – Но ты принадлежишь пока только мне.
Вскоре они пришвартовались к деревянной пристани и, прихватив одеяло и корзиночку со снедью, отправились на экскурсию по птичьему заповеднику. Однако продолжалась она не долго: как только они очутились в относительно безветренном уголке, Джон расстелил на песке одеяло, обнял Кэтлин и стал ее жарко лобзать. Ноги у нее стали словно ватные, и ей пришлось повиснуть у него на шее, чтобы не упасть. Джон понимающе улыбнулся и сам уложил ее на плед. Она непроизвольно раздвинула бедра, он упал на колени и, задрав ей на голову майку, принялся снимать с нее лифчик. Кэтлин ахнула, ощутив во всем теле дрожь, и принялась тереться об его бедро лобком. Джон впился ртом в ее сосок. Ее промежность стала горячей и влажной, глаза подернулись мечтательной поволокой, а сердце затрепетало. Джон помог ей раздеться и, с восхищением поедая взглядом ее обнаженное тело, спросил:
– А когда же ты успела сделать пирсинг своей киске? В прошлый раз там не было этого золотого колечка!
– На днях я навестила своих друзей в Гемпшире, и они сделали мне этот подарок, – тихо ответила она, ощупывая его эрегированный пенис.
– Но я вижу колечко, украшенное бриллиантиками, и в твоем пупочке! – сказал Джон, теребя пальчиком ее чувствительный бутончик.
– Этот сувенир мне подарил на память Гай, один из моих лучших друзей, – прошептала Кэтлин, изнемогая от вожделения.
– Ты непременно должна познакомить меня с такими хорошими людьми, – задумчиво произнес Джон и принялся языком ласкать ее нежный цветок между ног. Оргазм у Кэтлин наступил в считаные мгновения и потряс ее с головы до пят. Обменявшись счастливыми улыбками, они продолжили свою любовную игру. И вскоре Кэтлин ощутила истинное блаженство. Нежные пальцы Джона творили чудеса с ее податливым телом, пробуждая в нем все новые и новые оттенки чувств. Взор ее был устремлен в лазурное небо, по которому проплывали пушистые белые облачка. Солнечные лучи ласкали ее бархатистую кожу, легкий ветерок трепал ее локоны. Она шире раздвинула ноги, желая освежить морским воздухом свои интимные места, и Джон, не мешкая, ввел во влагалище два сжатых пальца. Изогнувшись дугой, Кэтлин начала умолять его подольше не вынимать их оттуда, и он, как истинный джентльмен, удовлетворил ее просьбу.
Но и этого ей оказалось мало. Разогретая основательным мануальным массажем ее вагина настоятельно требовала проникновения в нее чего-то более объемного и твердого. Угадав ее желание, Джон скинул туфли, стянул с себя штаны, накатал на пенис презерватив и, прыгнув на Кэтлин, вогнал в нее член по самый корешок, так что затрещала лобковая кость. Она обхватила его ногами и руками, и он стал овладевать ею с нечеловеческой страстью. Они кричали и стонали в полный голос до тех пор, пока он не излил ей в лоно свое семя.
Кэтлин захлестнула почти материнская нежность к только что овладевшему ею мужчине. Она плотнее прижалась к нему всем своим разгоряченным телом и устремила взгляд на острые вершины скал, пронзающие голубое небо. Неутомимый прибой тихо лизал волнами берег, оставшиеся зимовать на острове птички что-то весело щебетали, как бы благодаря природу за хорошую погоду. И, созерцая все это, Кэтлин вдруг отчетливо ощутила себя полновластной хозяйкой не только фаллоса, продолжающего подергиваться в ее тесном жарком влагалище, но и всего того, что было вокруг нее, – и моря, и острова, и едва заметного берега той части территории Корнуолла, которая формально принадлежала пока Тристану Тревельяну. В том, что он женится на ней, вернувшись в свое родовое поместье Лайонз-Корт, она уже не сомневалась. Как и в том, что превратит его замок в настоящий дворец экзекуции.
