– Знаешь, а ведь вполне может случиться так, что я стану совладелицей гостиницы, – благодушно промолвила Белла, возлежа рядом с Барри на широкой кровати и теребя пальцами курчавые волосы на его груди. Они оба только что проснулись и пребывали в том блаженном состоянии, когда душа еще полна смутных светлых предчувствий, а тело настоятельно требует неторопливого и основательного совокупления. До начала привычной дневной суеты оставалось еще пара часов, и они имели возможность славно покувыркаться. Белла покосилась на готовый к амурным забавам бодрый петушок официанта и, крепче прильнув грудью к его боку, закинула на него свою левую ногу.
Барри погладил ее ладонью по спине и поинтересовался:
– Кэтлин снова отправилась осматривать местные достопримечательности?
– Ты угадал, – ответила Белла, потираясь лобком об его бедро. – На сей раз она взяла с собой на экскурсию свою подружку Саскию. Я снабдила их путеводителем и рекламным буклетом, так что они не потеряются.
Барри окончательно проснулся и, повернувшись к ней лицом, уперся головкой члена ей в клитор.
Глаза ее тотчас же подернулись масленой пленкой, рука сжала его мошонку. Барри легко ввел пенис в ее росистое лоно, и Белла, разразившись кудахтающим смехом, упершись ладонью ему в грудь, воскликнула:
– Твой проказник так торопился попасть в свой любимый домик, что забыл надеть плащ. Позволь мне исправить его оплошность! – Она отодвинулась, достала из-под подушки презерватив и умело натянула его на своего любимого шалунишку.
Барри ухмыльнулся, наклонился и впился ртом в ее бутон.
– Умница, – похвалила его Белла, обучившая за время работы в отеле уже не один десяток смазливых юнцов всем премудростям обхаживания дамских прелестей язычком. – Продолжай в том же духе. Да, вот так! Хорошо. Еще, еще!
На ее лице читалось блаженство, Барри довольно урчал, все больше входя во вкус оригинального первого завтрака. В открытое окно дул свежий ветерок, доносивший из сада веселый птичий гомон. Но когда Белла, улетая в заоблачные выси, надрывно застонала и пронзительно закричала, переполненная чистым восторгом, птички испуганно умолкли.
А в это же самое время Кэтлин и Саския, одетые в шорты и майки, неторопливо шли по набережной к месту свидания с Гаем. Кэтлин договорилась с ним о встрече еще накануне, позвонив ему по мобильному телефону. Ей хотелось узнать, как чувствует и ведет себя после их последнего разговора Тристан, а также попытаться приподнять завесу таинственности над историей с исчезновением Порции. Она старалась вытеснить назойливые мысли об этой странной супружеской паре из своей головы, занявшись текущими делами в отеле, но вскоре осознала, что это бессмысленная затея. Сосредоточиться на работе ей не удавалось, как она ни старалась, и тогда к ней пришла идея немного развеяться, а заодно и расширить свои познания в истории Корнуолла.
Несмотря на ранний час, на набережной было довольно много народу. Весьма смелый наряд Кэтлин привлекал к себе заинтересованные взгляды прогуливающихся мужчин. Шортики, которые она купила в лавке Джона, так плотно облегали ее животик, бедра и лобок, что были отчетливо видны и ее половые губы, и щель между ними. Поэтому наклоняться в них ей следовало весьма осторожно, чтобы не раскрыть свои маленькие дамские секреты окончательно. В отличие от нее Саския абсолютно не переживала по этому поводу, поскольку ее шорты были так малы, что не оставляли прохожим ни малейшего шанса пофантазировать относительно ее скрытых достоинств. Особенно темпераментные молодые люди при виде их замирали на месте и провожали ее стройную загорелую и почти обнаженную фигуру восхищенными взглядами.
– Какая невоспитанная, однако, здесь собралась публика, – виляя бедрами, промолвила Саския, чувствуя, что пламенные взоры мужчин, того и гляди, прожгут ее попку насквозь. – Можно подумать, что она впервые увидела женщину!
– Возможно, что им еще не доводилось видеть женщину со столь неординарными достоинствами, – с усмешкой промолвила Кэтлин, испытывая томление в груди и промежности. – Кстати, тебе удалось совратить душку Джона?
– А откуда, по-твоему, взялись эти ультрамодные вещи? – передернув загорелыми плечиками, спросила, в свою очередь, у нее подруга. – Стоило лишь мне упомянуть твое имя, как он немедленно окружил меня вниманием. Штуковина у него, однако, просто ослиная, он едва не порвал на части мою бедную киску. Вот Рафф обращался с ней как истинный джентльмен, я бы с удовольствием еще раз встретилась с ним наедине.
– Какая ты, оказывается, прыткая! – воскликнула Кэтлин, покосившись на подружку. – И когда только ты все успела!
– А чем, по-твоему, я занималась, пока ты тосковала по Тристану? Рафф пригласил меня к себе домой и угостил отменным ужином, а потом мы с ним чудненько размялись. Я от него в восторге, он, оказывается, большой гурман и утонченный любовник! Гляди-ка, Гай уже здесь! – Саския помахала рукой поджидавшему их у парапета напротив парковочной площадки загорелому блондину. Гай широко улыбнулся и пошел им навстречу.
Одетый в свободный белый льняной костюм и тенниску, он выглядел просто восхитительно. Кэтлин замерла на месте, почувствовав легкое жжение в заднем проходе, Саския же расплылась в радостной улыбке и нетерпеливо переступила с ноги на ногу, готовая сорваться с места.
– Привет, юные леди! – сказал Гай. – Прошу в машину!
Он повернулся к черному «БМВ» и нажал кнопку на пульте.
– Это твоя тачка? – поинтересовалась Саския.
– Мне ее дали покататься, – уклончиво ответил Гай.
Кэтлин заняла место для пассажира рядом с ним, а Саския плюхнулась на заднее сиденье. В салоне пахло свежестью и дорогой кожаной обивкой, она с легким скрипом обволокла голые женские ляжки, взопревшие ягодицы моментально прилипли к ней, а в промежности стало еще жарче. Эмоции распирали обеих дам, они разом заерзали на сиденьях, не в силах оставаться спокойными в непосредственной близости от элегантного водителя, похожего на Адониса, аристократические пальцы которого легонько постукивали по колесу руля, как еще совсем недавно барабанили по их чувствительным местечкам. У Кэтлин перехватило дух, и она надолго умолкала. Все ее прежние тревоги и заботы моментально развеялись, она больше не думала ни о гостиничных проблемах, ни о Тристане, а пребывала в приподнятом, праздничном настроении. Отвлекало ее лишь усиливающееся стеснение в половых органах и нарастающее томление в груди.
Вскоре Куинсбери остался позади, машина легко одолела крутой подъем и полетела по прямому шоссе на север.
– А куда, собственно говоря, ты нас везешь? – наконец спросила Саския у Гая, ладонь которой стала мокрой от мастурбации.
