– Скоро узнаете, – ответил водитель и, положив руку на промежность Кэтлин, стал ее легонько поглаживать. – Я хочу сделать вам сюрприз. Но только сперва отдайте мне свои мобильники. И не возражайте, помните, что я ваш господин!
– Но куда все-таки мы едем? – вновь спросила Кэтлин, анус которой от волнения начал судорожно сжиматься.
– Путь нам предстоит не близкий, – уклончиво ответил Гай. – Но не пугайтесь, умереть от голода я вам не дам, угощу вас волшебным обедом в первоклассном ресторане.
– Я должна предупредить Беллу, что вернусь поздно! – запаниковала Кэтлин.
– Не нервничай, я сделаю это за тебя, – уверенно сказал Гай и нажал пальцем на ее клитор так, что у нее мурашки поползли по коже, а в анусе стало щекотно.
– Что за детская игра? Откуда у тебя это пристрастие к таинственности? – воскликнула Саския. – Откуда нам знать, что ты не задумал похитить нас и продать в гарем какого-нибудь шейха? Или в тайный шикарный бордель?
– Замолчи, глупая неблагодарная рабыня! – скорчив свирепую физиономию, рявкнул Гай. – Это вовсе не детская игра, уверяю тебя! Я намерен устроить Кэтлин встречу с одним человеком, которого она мечтает увидеть с тех пор, как познакомилась с Тристаном.
– Любопытно, кто же это может быть? – спросила Саския.
– Порция! – сказал Гай и утопил педаль газа до упора. Автомобиль помчался вперед, словно выпущенная из лука стрела.
Кэтлин обмерла. Порция! Как много было для нее в этом имени! Сердце ее тревожно сжалось, над верхней губой выступила испарина, клитор зашевелился. С трудом поборов волнение, она спросила, чуть дыша:
– Она жива?
– Разумеется! А у тебя имелись на сей счет сомнения? Неужели ты подумала, что Тристан способен ее убить? Святая наивность!
Кэтлин с облегчением откинулась на спинку сиденья.
Вскоре Гай затормозил автомобиль возле ресторана, стилизованного под старинный придорожный трактир, и пригласил своих спутниц отобедать. Заказанные им блюда были выше всякой похвалы, но у Кэтлин пропал аппетит, и она едва притронулась к еде. Вторая часть пути оказалась значительно длиннее, но остановок Гай больше не делал, равно как и не разговаривал со своими пленницами. Уже стемнело, когда, замедлив свой стремительный бег, «БМВ» свернул с магистрали на узкое шоссе, уходящее в глубь сельской местности. Усталые и перепуганные, женщины даже не осмеливались еще раз спросить у водителя, куда он их везет.
Кэтлин удивляло, что Саския не жалуется и не протестует, хотя явно недовольна этой затянувшейся гонкой. В последнее время она вообще вела себя весьма странно и не раз давала Кэтлин повод задуматься, все ли у нее в порядке с психикой. Особенно пугала Кэтлин склонность подруги к садомазохизму, лесбиянству и групповому сексу. Возможно, именно эти ее нездоровые пристрастия и обусловливали теперешнее ее поведение, очевидно, она интуитивно догадывалась о мотивах действий Гая и предполагала, что именно затевает этот закоренелый гедонист.
Автомобиль мчался по дороге, пролегавшей через густой и темный лес, впереди него был только беспросветный пугающий мрак. Внезапно свет фар выхватил из кромешной темноты чугунные ворота, вделанные в глухую каменную стену. Они автоматически открылись и впустили «БМВ» на территорию усадьбы. Миновав аллею, машина подъехала к входу в старинный особняк, построенный в готическом стиле, и остановилась.
– Слава Богу, кажется, конец нашим мучениям, – воскликнула Саския, выбравшись из салона и потягиваясь. – Надеюсь, меня угостят в этом доме джином с тоником?
– Не беспокойся, милочка, тебя не разочарует оказанный вам прием, – ответил, насмешливо усмехаясь, Гай. – Прошу сюда!
Он указал рукой на лестницу, которая вела к массивной дубовой двери, и отвесил дамам шутливый поклон. Подруги переглянулись и, взявшись за руки, стали подниматься по ступенькам. Неожиданно дверь распахнулась, и в проеме возникло странное существо неопределенного пола, с неестественно белым лицом и в черном облачении. Узнав Гая, он почтительно поклонился и отступил в сторону, пропуская хозяина и гостей в прихожую.
– Она готова нас принять? – спросил у загадочной особы Гай, как только дверь захлопнулась.
– Да, мой господин, – ответил необычный лакей.
И в следующий миг кто-то невидимый завязал Кэтлин глаза шелковым платком. Крепкие руки подхватили ее под локти и повели вперед, сперва по паркету, а затем – вниз по каменным ступеням. Ей в лицо пахнуло сыростью подземелья, и она испуганно вскрикнула:
– Саския! Ты здесь? Что происходит? Куда нас ведут?
– Да, здесь, – последовал спокойный ответ. – Успокойся, так надо.
Кэтлин сразу же взяла себя в руки и даже повеселела. Все чувства ее обострились, она улавливала каждый подозрительный шорох, чуяла самый незначительный запах. Крутые каменные ступени закончились, и ее ноги стали ступать по плитам. Звук шагов отдавался в подземном тоннеле зловещим гулким эхом. В ноздри ей ударил густой аромат китайских благовоний, где-то вдалеке послышалась восточная музыка, преисполненная чувственности и мистики. Наконец рука Гая сжала ее плечо, веля остановиться, и ей развязали глаза.
Привыкнув к свету, Кэтлин стала с изумлением озираться по сторонам, осваиваясь в причудливо обставленном помещении, со сводчатым потолком и освещенном факелами. Стены темно-серого цвета были сплошь завешаны непонятными предметами и полками с подозрительными приспособлениями. В нескольких шагах от Кэтлин столпились люди, все они пристально разглядывали только что приведенных сюда девушек. Среди них были как мужчины, так и женщины разного возраста. При виде этой подозрительной компании Кэтлин стало не по себе. Она поняла, что очутилась на шабаше тайного общества извращенцев, намеревающихся совершить какой-то гнусный обряд с ее участием. Физиономии старцев, облаченных в темные плащи с капюшонами, из-под распахнутых пол которых выглядывали их пенисы, как обвислые, так и эрегированные, не сулили ей ничего хорошего. Не внушали ей оптимизма и насмешливые лица юношей, одетых в кожаные и металлические доспехи садомазохистов, с обнаженными задами и вызывающе торчащими причиндалами.
Внешний вид находившихся здесь дам тоже был весьма своеобразен: их наряды в большинстве своем были сшиты из прозрачных или кружевных тканей, сквозь которые отчетливо проглядывали голые тела, исполосованные кнутом. Некоторые из этих красоток были облачены в костюмы исполнительниц фривольного танца канкан, вошедшего в моду в эпоху короля Эдуарда Седьмого. Они словно бы спрыгнули со сцены кабаре «Мулен Руж», чтобы порадовать своими аппетитными ляжками и бритыми кисками гурманов разврата, собравшихся на вечеринку для узкого круга избранных. Были здесь и лохматые злобные гарпии, с гротескно-крикливо загримированными лицами и в карикатурно-куцых корсетах и панталончиках, из-под которых нахально выпирали груди и срамные губы. На заднем плане этого сборища виднелись фигуры девушек-рабынь, – они словно бы оцепенели, заложив сцепленные в пальцах руки за голову, и совершенно не реагировали на бесцеремонно тискавших их гостей обоих полов.
