Джесси разсердилась на это предложеніе, тѣмъ болѣе что должна была признать его цѣлесообразность.
— Вы невѣроятно осторожны, мистеръ Зандовъ! — воскликнула она. — Я прямо-таки изумляюсь той предусмотрительности и расчетливости, съ которой вы предвидите всевозможныя побочныя обстоятельства.
Густавъ поклонился, словно дѣйствительно получилъ комплиментъ, и, замѣтивъ вопросительный взглядъ Фриды, удивленной этими постоянными стычками, произнесъ:
— Да, да, Фрида, миссъ Клиффордъ и я — мы взаимно до крайности удивляемъ другъ друга. Ты видишь, какое почтеніе мы питаемъ одинъ къ другому. Но теперь намъ пора уйти, а то еще пожалуй мой братъ застанетъ насъ здѣсь.
Фрида послушно поднялась. Джесси почувствовала глубокое сожалѣніе къ этой бѣдняжкѣ, столь безмолвно подчинявшейся эгоистическимъ планамъ своего жениха, и сердечно простилась съ нею.
Густавъ пошелъ провожать миссъ Пальмъ до экипажа, чтобы отвѣзти ее въ гостиницу, но какъ разъ въ тотъ моментъ, когда они спустились по лѣстницѣ, къ дому подъѣхалъ другой экипажъ, и изъ него вышелъ Францъ Зандовъ, покончившій со своими дѣлами въ конторѣ и вернувшійся домой.
— Мой братъ! — тихо сказалъ своей спутницѣ Густавъ.
Повидимому миссъ Пальмъ очень боялась этого строгаго брата; она внезапно поблѣднѣла, какъ мертвецъ, и сдѣлала непроизвольное движеніе, словно желая убѣжать, а ея рука сильно задрожала въ рукѣ Густава.
— Фрида! — съ упрекомъ сказалъ онъ ей.
Это до нѣкоторой степени подѣйствовало. Молодая дѣвушка постаралась овладѣть собою, но все же ея страхъ не былъ страхомъ робкой голубки. Въ ея взглядѣ, которымъ она смотрѣла на приближавшагося Франца Зандова, виднѣлось мрачное, почти дикое упорство, а энергичная черточка въ ея лицѣ проступала столь ясно, какъ будто дѣло шло о необходимости немедленно вступить въ борьбу съ человѣкомъ, котораго она во что бы то ни стало должна была побѣдить.
Францъ Зандовъ между тѣмъ приблизился и встрѣтился съ обоими при входѣ. Онъ бѣгло поклонился, но повидимому былъ очень удивленъ, увидѣвъ своего брата рядомъ съ совершенно незнакомой дѣвушкой.
Фрида отвѣтила на поклонъ не останавливаясь; наоборотъ она съ боязливой поспѣшностыо устремилась къ выходу и этимъ устранила всякую возможность быть представленной. Густавъ понялъ, что теперь этого нельзя было бы ожидать отъ нея, а потому усадилъ ее въ экипажъ, захлопнулъ дверку и назвалъ кучеру гостиницу.
— Кто эта молодая дѣвушка? — спросилъ Францъ Зандовъ, оотановившійся, чтобы подождать брата.
— Нѣкто миссъ Пальмъ, — спокойно отвѣтилъ тотъ, — знакомая миссъ Клиффордъ.
— И ты разыгралъ роль вѣжливаго рыцаря предъ нею?
— О, вовсе нѣтъ! Я просто по желанію миссъ Клиффордъ встрѣтилъ на вокзалѣ эту барышню, которой она интересуется, и проводилъ сюда. Тебѣ вѣдь известно, что я долженъ былъ освободиться сегодня раньше отъ занятій?
— Вотъ какъ? Значить, ты уже завоевалъ такое довѣріе у Джесси, что она даетъ тебѣ подобныя порученія? — спросилъ Францъ Зандовъ, видимо очень довольный такимъ мнимымъ успѣхомъ своего брата.
Въ это время они уже поднялись по лѣстницѣ.
Тотчасъ же по входѣ въ салонъ Густавъ энергично принялся за дѣло.
— Мой братъ уже видѣлъ вашу протеже, — обратился онъ къ Джесси, — мы встретились съ нимъ внизу у входа.
— Что это за новое знакомство, Джесси? — спросилъ Францъ Зандовъ съ необычайнымъ для него интересомъ. — Я ничего не слышалъ ранѣе о немъ.
Только теперь, когда дѣло подошло къ первой лжи, молодая дѣвушка почувствовала всю тяжесть взятой на себя обязанности; однако дѣлать было нечего, и она была принуждена продолжать разъ начатое. Поэтому она съ нѣкоторымъ смущеніемъ отвѣтила:
— Это — одна молодая нѣмка, которую мнѣ горячо рекомендовали въ Нью-Іоркѣ. Она пріѣхала сюда поискать мѣста компаньонки, и вотъ я захотѣла... я думала...
— Да, въ своей чрезмѣрной добротѣ вы пошли слишкомъ далеко, — вмѣшался Густавъ. — Эта миссъ Пальмъ, кажется поистинѣ штурмомъ завоевала вашу симпатію. Представь себѣ, Францъ, миссъ Клиффордъ предложила ей гостепріимство въ своемъ домѣ и вполнѣ серьезно намѣрена включить ее въ наше общество.
Джесси кинула на него возмущенный взглядъ, но не могла отказаться отъ предложенной ею помощи.
— Совершенно вѣрно, — сказала она. — Я пригласила къ себѣ миссъ Пальмъ на нѣсколько недѣль, конечно если ты ничего не имѣешь противъ этого, дядя.
— Я? — разсѣянно воскликнулъ Францъ Зандовъ, между тѣмъ какъ его взглядъ искалъ вечернихъ газетъ, лежавшихъ на столѣ въ саду. — Да вѣдь ты знаешь, что я никогда не вмешиваюсь въ твои домашнія дѣла. Тебѣ конечно будетъ пріятно имѣть около себя новаго человѣка, въ особенности если послѣдній достаточно хорошо рекомендованъ тебѣ; поэтому устраивай это дѣло такъ, какъ тебѣ угодно.
Съ этими словами онъ вышелъ на террасу.
— Я видѣлъ, что долженъ придти вамъ на помощь, — тихо произнесъ Густавъ, обращаясь къ Джесси. — Вы совсѣмъ еще неопытны во лжи.
— Что это? Вы, кажется, еще упрекаете меня въ этомъ? — возразила ему Джесси тоже пониженнымъ, но дрожащимъ отъ гнѣва голосомъ. — Впрочемъ совершенно вѣрно: я еще не обладаю такой виртуозностью во лжи, какъ вы.
— О, вы научитесь этому съ теченіемъ времени, — совершенно спокойно произнесъ Густавъ. — Въ случаѣ затрудненій прошу всегда обращаться ко мнѣ; тутъ ужъ я постою за себя.
Въ этотъ моментъ съ террасы раздался годосъ Франца Зандова:
— Густавъ, ты уже читалъ сегодняшнія вечернiя газеты? На нѣмецкихъ биржахъ очень оживленно; курсы значительно поднимаются. Здѣсь, въ твоей бывшей газетѣ, ты найдешь подробный отчетъ объ этомъ.
— Ахъ, вотъ какъ? Курсы дѣйствительно поднимаются, — подхватилъ Густавъ, тоже выходя на террасу и беря газету, поданную ему братомъ.
Послѣдній углубился уже въ другую газету, а потому и не замѣтилъ, съ какимъ презрѣніемъ Густавъ перевернулъ страницу съ биржевымъ отчетомъ, не кинувъ на нее даже ни одного взгляда и обративъ все свое вниманіе на передовую статью, обсуждавшую политическое положеніе.
Джесси слѣдила за нимъ глазами и, видя, какъ онъ склонился надъ газетой, презрительно сжала губы, причемъ произнесла:
— Бѣдное, бѣдное дитя! Какова-то будетъ твоя участь возлѣ такого эгоиста!
VII.
Планъ Густава, начавшій такъ счастливо осуществляться, былъ приведенъ въ исполненіе. Молодая иностранка была принята въ домѣ такъ просто и свободно, что у Зандова не возникло ни малѣйшаго подозрѣнія. Однако Фрида, несмотря на всѣ свои старанія показать себя благодарной, оставалась чужой въ этомъ чужомъ для нея домѣ. Быть можетъ, ее подавляли непривычныя ей блестящія условія жизни, стоявшія въ рѣзкомъ контрастѣ съ простотой ея предшествующей жизни.
