— Половиной своего состоянія! — пробормоталъ Густавъ, слѣдуя за уходящимъ братомъ, — это скверно, очень скверно! Значитъ, нужно дѣйствовать съ величайшей осторожностью!
Въ салонѣ никого не было, когда братья вошли туда, но на террасѣ стояла Фрида. Она очевидно не замѣтила вошедшихъ; но крайней мѣрѣ, когда Францъ Зандовъ вошелъ къ ней и она быстро обернулась, можно было ясно замѣтить, что она только что плакала. Какъ ни быстро провела она платкомъ по лицу, все-таки ей не удалось скрыть слезы.
Въ общемъ не въ обычаѣ Франца Зандова было проявлять большую деликатность; однако въ данномъ случаѣ онъ повидимому приписалъ слезы молодой дѣвушки непріятному эпизоду, разыгравшемуся за столомъ, и въ приливѣ участія попытался успокоить ее.
— Вамъ незачѣмъ такъ боязливо скрывать свои слезы, миссъ Пальмъ, — произнесъ онъ. — Вы навѣрно здѣсь, на чужбинѣ, скучаете по своей родинѣ?
Повидимому онъ, вопреки ожиданію, угадалъ истину; по крайней мѣрѣ полной искренностью прозвучали слова Фриды, произнесенныя ею дрожащимъ голосомъ:
— Да, я испытываю невыносимую тоску по родинѣ.
— Ну, это вполнѣ естественно: вѣдь вы лишь нѣсколько недѣль находитесь здѣсь, — равнодушно сказалъ дѣлецъ. — То же самое испытываютъ всѣ ваши соотечественники, но это скоро проходитъ. Если только человѣку выпадаетъ на долю счастье въ Новомъ Свѣтѣ, то онъ охотно забываетъ Старый и въ конце концовъ даже радуется тому, что покинулъ его. Не смотрите на меня такъ изумленно, словно я сообщилъ вамъ что либо невероятное! Я говорю по собственному опыту.
Фрида дѣйствительно взглянула на него съ изумленіемъ. Ея глаза были еще влажны отъ слезъ, но въ нихъ засверкали гнѣвъ и неудовольствіе, когда она раздраженно воскликнула:
— Неужели вы говорите это серьезно, мистеръ Зандовъ? Я должна забыть свою родину, отказаться отъ нея даже въ воспоминаніяхъ? Никогда!.. никогда!
Францъ Зандовъ былъ видимо нѣсколько пораженъ этимъ страстнымъ возраженіемъ молодой дѣвушки, обычно тихой и спокойной, однако на его губахъ заиграла полупрезрительная, полусострадательная усмѣшка, когда онъ произнесъ:
— Я вполнѣ благожелательно совѣтую вамъ научиться этому. Несчастье большинства нѣмцевъ здесь именно и состоитъ въ томъ, что они упрямо держатся за прошлое и изъ-за этого часто упускаютъ и настоящее, и будущее. Кромѣ того тоска по родинѣ представляетъ собою одно изъ тѣхъ болѣзненныхъ, искусственно вызываемыхъ чувствъ, которыя признаются очень поэтичными и задушевными, но въ сущности являются безполезнымъ тормозомъ въ жизни. Тотъ, кто хочетъ здѣсь добиться успѣха, долженъ сохранить себе свѣтлую голову и зоркіе глаза, чтобы тотчасъ ухватить и использовать каждый подвертывающійся благопріятный случай. Вы лично тоже поставлены въ необходимость подыскать себѣ средства къ существованію, а при такомъ обстоятельствѣ совершенно непригодны эти разслабляющія мечты и ощущенія.
Какъ ни строго и безсердечно звучали эти слова, все же они отдавали искренностью. Неосторожное выраженіе Фриды о „дѣловомъ другѣ“, которое скорѣе должно было бы раздражить дѣльца Зандова, повидимому возбудило въ немъ интересъ къ молодой дѣвушкѣ.
Фрида ни однимъ словомъ не возразила на то поученіе, которое онъ снизошелъ дать ей и которое холодомъ обвѣвало ее до самой глубины сердца. Да и что могла бы она возразить на это? Но ея вопрошающій, полный упрека взглядъ говорилъ достаточно, и повидимому ея серьезные темные глаза оказывали странное вліяніе на этого обычно неприступнаго человѣка. Теперь онъ не уклонился отъ нихъ, но смѣло смотрелъ въ нихъ и внезапно произнесъ словно невольно для него смягчившимся тономъ:
— Вы еще очень молоды, миссъ Пальмъ, да, очень молоды, чтобы выдти въ міръ совершенно одинокой. Разве тамъ, на родинѣ, у васъ не было никого, кто могъ бы дать вамъ пріютъ?
— Нѣтъ, никого, — тихо, почти неслышно слетѣло съ губъ дѣвушки.
— Ахъ, правда, вѣдь вы — сирота. А родственникъ, вызвавшій васъ въ Нью-Іоркъ, умеръ, пока вы еще совершали путешествіе? Такъ я по крайней мѣрѣ слышалъ отъ племянницы.
Легкое движеніе, которымъ Фрида склонила голову, очевидно должно было служить утвердительнымъ отвѣтомъ, но при этомъ ея лицо густо покраснѣло и она потупила свой взоръ.
— Это — дѣйствительно очень печально, — продолжалъ Зандовъ. — Но какъ же вамъ вообще удалось найти въ Нью-Іоркѣ подходящее убѣжище, разъ вы были совсѣмъ одиноки тамъ?
Краска въ лицѣ молодой дѣвушки еще усилилась, и она запинаясь отвѣтила:
— Мои спутники по путешествiю приняли участіе во мнѣ. Меня отвезли къ землякамъ, къ пастору одной нѣмецкой общины, гдѣ я встрѣтила самый сердечный пріемъ.
— И этотъ пасторъ рекомендовалъ васъ моей племянницѣ? Да, да, я знаю, у ея матери были большія связи и знакомства въ Нью-Іоркѣ, и Джесси еще продолжаетъ поддерживать корреспонденцію съ нѣкоторыми изъ нихъ. Впрочемъ она проявила къ вамъ такое учаотіе, что вамъ нечего безпокоиться за свое будущее. Располагая рекомендаціями дома Клиффордъ, вы легко найдете въ нашемъ городѣ какое либо подходящее мѣсто.
Фрида видимо была еще менѣе опытна во лжи, нежели Джесси. Правда, предъ послѣдней ей не было необходимости представляться, такъ какъ онѣ обѣ съ самаго начала находились въ соглашеніи, но предъ хозяиномъ дома она должна была какъ слѣдуетъ провести свою роль, тѣмъ болѣе теперь, когда онъ видимо заинтересовался ею. Однако весь внѣшній видъ дѣвушки показывалъ, насколько тяжела ей эта роль. Она не могла произнести ни слова.
Францъ Зандовъ, правда, зналъ, что она робка и молчалива, но теперешнее ея упорное молчаніе, какъ видно, раздражало, его. Не получая отъ дѣвушки отвѣта, онъ рѣзко повернулся и спустился въ садъ.
Фрида облегченно вздохнула, словно избавившись отъ тяжкаго страданія, и быстро возвратилась въ салонъ. Но здѣсь она наткнулась на Густава, который повидимому равнодушно держался въ сторонѣ, но отъ котораго не ускользнуло ни одно слово изъ только что происшедшаго разговора.
— Послушай, Фрида, я рѣшительно недоволенъ тобою, — съ укоромъ произнесъ онъ. — Собственно ради чего ты пріѣхала сюда? Что это значитъ, что ты при каждомъ случаѣ уклоняешься отъ моего брата, буквально-таки бѣжишь отъ него? Ты не дѣлаешь никакой попытки къ сближенію съ нимъ, упускаешь безъ пользы рѣдкіе моменты такого настроенія въ немъ, когда онъ становится хоть сколько нибудь доступнымъ, и упорно молчишь, когда онъ заговариваетъ съ тобою. Я проторилъ тебѣ путь, и теперь пора, чтобы ты сдѣлала хотя бы шагъ по нему.
Фрида молча выслушала этотъ выговоръ, но затѣмъ выпрямилась и кратко воскликнула:
