Я смотрю на нее, ничего не понимая.
— Не догадываешься, к какой хитрости я тут же прибегла? — спрашивает она.
Качаю головой.
— Сказала, что у моей хорошей знакомой как раз есть дрессированная собачка, — объявляет Мэгги тоном ведущего на концертной сцене. — Которой не впервой сниматься в рекламе. — Она мне подмигивает. — Завтра он ждет тебя часов в пять. Впрочем, о времени договоритесь сами — для этого он и дал телефон.
— Ждет меня? — переспрашиваю я, чувствуя себя так, будто у меня вдруг произошел некий сбой в голове и я перестала понимать, где я и кто. — Меня или собачку?
— Те-бя с со-бач-кой, — по слогам произносит Мэгги.
Некоторое время я совершенно не знаю, что говорить и как реагировать. Потом меня вдруг берет злость.
— Ты что, издеваешься надо мной?! Решила поиграть в цирк?!
— Какой еще цирк? — неподдельно удивляется Мэгги. — А-а… — Она машет руками и кивает. — Я забыла объяснить самое главное. В этом и была моя задумка с самого начала. — Она берет меня за руку, ведет к низкому диванчику возле украшенного пестрой занавеской окна, мы садимся, и лицо Мэгги делается таким, каким бывает, когда ей совершенно не до шуток. — Я сразу подумала: нельзя тебе кидаться в омут, ни в чем не убедившись. У тебя есть мужчина, который при всей его занятости по-настоящему дорожит тобой. Ты тоже его любишь, пусть не пламенной любовью и не до умопомрачения, но ведь спокойное, проверенное чувство намного ценнее тех, которые вдруг возгораются пожаром и бесследно исчезают. И вы договорились пожениться, — многозначительно добавляет она.
Падаю, растягиваюсь на диване у Мэгги за спиной и закрываю глаза. В самом деле, о Дугласе я в последние дни почти не думаю. Предательница! Как подло и недостойно… Пользуюсь тем, что Мэгги на время умолкла, задаюсь вопросом, могу ли я теперь, когда на горизонте снова появился бесконечно загадочный и желанный Эдвин, махнуть на него рукой и стать невестой, мечтающей лишь о своем женихе. Прислушиваюсь к себе.
Нет. Нет! — безмолвно кричит душа. Это выше моих сил. Так будет неправильно!
— Появись перед ним под другим именем, немного видоизмененная, — предлагает Мэгги.
— Как понять «видоизмененная»? — испуганно спрашиваю я, приподнимая голову. — По-твоему, мне стоит надеть парик в стиле афро, выкрашенный во все цвета радуги? Или очки с глазами на пружинках?
Мэгги смеется, хватает миниатюрную подушку с кресла и бросает ее мне в голову.
— Парик в стиле афро и глаза на пружинках прибереги для какого-нибудь неформала, — советует она.
Я запускаю подушкой ей в висок.
— С неформалами развлекайся сама, это в твоем духе.
Мэгги хватает подушку, заносит ее над головой, но вдруг опускает руку и вновь серьезнеет.
— Нет, думаю, лучше обойтись без парика. Просто обвяжи голову легким платком, так, чтобы вообще не было видно волос. — Она изучающе смотрит на меня, будто все эти годы не замечала, как я выгляжу. — Конечно, теперь они у тебя короче, чем были три года назад, но цвет тот же и разницы почти нет. Если же появишься перед ним в платке, то и овал лица будет казаться немного другим.
Смотрю на нее, криво улыбаясь и ожидая, что она вот-вот рассмеется и скажет «шучу». Но выражение ее лица все не меняется.
— Надень солнечные очки с большими очень темными стеклами, а губы… гм… накрась такой помадой, какой никогда не пользуешься: бордовой или сиреневой.
— Сиреневыми губы бывают только у трупов, — замечаю я.
Мэгги пожимает плечами.
— Не скажи. Встречаются дамочки с готическими наклонностями, у которых они постоянно не то что сиреневые — черные.
— Лично я не имею к готам никакого отношения! — отчеканиваю я, начиная злиться. Порой шутки Мэгги неоправданно затягиваются.
— Ну возьми ядовито-красную помаду. Такая найдется и на моем туалетном столике. И оденься совсем по-другому. — Она смотрит на меня с прищуром. — Вы познакомились перед Днем благодарения, так?
Сдержанно киваю.
— Значит, на тебе, когда ты летела в Нью-Йорк, было что-нибудь теплое, — рассуждает Мэгги. — Свитер или, может, даже куртка?
— Брюки и шерстяной жакет. — Меня хоть разбуди посреди ночи и спроси, что было в тот день на мне или на Эдвине, я отвечу не задумываясь.
Мэгги кивает.
— Выходит, он толком не разглядел твою фигуру. Стало быть, сейчас ее надо подчеркнуть. Выбери что-нибудь экстравагантное и открытое, например платье с глубоким декольте. И к нему длинные перчатки такого же цвета, как платок на голове! — Окрыленная пришедшей в голову мыслью, она даже вскакивает с дивана и подпрыгивает. — Точно! Обязательно надень перчатки! Чтобы он даже руки твои не узнал.
Смотрю на свои пальцы, на белеющий у основания ладони шрамчик, и сердце сжимается от боли.
— Тогда… — с подъемом начинает Мэгги.
— Мэг! — вскрикиваю я.
Она от неожиданности на миг застывает.
— Что?
— Прекрати надо мной измываться! Я доверяю тебе, хотела, чтобы ты мне помогла, а ты… — К моим глазам вновь подступают слезы. Встаю с дивана и требую: — Дай мне его телефон! Слышишь?!
На лицо Мэгги ложится тень.
— Да я же из самых лучших побуждений, глупая! — говорит она, похлопывая себя по груди. — Неужели ты не понимаешь?
— Это называется «из лучших побуждений»? — разъяряюсь я. — Пообещать, что я привезу ему собачку, которой у меня нет и никогда не было, и упоенно представлять, как я напялю на себя очки, платок и перчатки?
— Тсс! — успокаивает меня Мэгги, вытягивая вперед руки. — Остынь и еще раз выслушай меня. — С собачкой мы что-нибудь придумаем.
Нервно смеюсь.
— Что мы можем придумать? Ты хоть понимаешь, что это просто нелепо?
— Что же здесь нелепого?! — повышая голос, спрашивает Мэгги. — Им ведь не крокодил нужен и не слон!
— Тебя не смутил бы и слон! Не тебе же с ним идти на съемки!
Мэгги крепко берет меня за руку и смотрит мне в глаза.
— Выслушай, не перебивая. О слоне речи не идет. Возьмешь собачку, предстанешь перед Эдвином женщиной-загадкой и хотя бы проверишь, до сих пор ли он тебе нравится. Может, тогда ты просто жаждала любви, вот и увлеклась первым попавшимся парнем, а потом его образ и воспоминания о нем всего лишь приукрасило твое отнюдь не бедное воображение.
Задумываюсь. Вообще-то она отчасти права.
— Заодно попытаешься выяснить, что он за человек, свободен ли, — видя, что я начинаю внимать ее словам, все более оживленно говорит Мэгги. — И прикинешь, стоит ли ради попытки построить счастье с ним отказываться от будущего с Дугласом.
Я долго не отвечаю. Безумный вечер. Так и кажется, что я с минуты на минуту открою глаза, увижу льющийся в комнату утренний свет и пойму, что просто-напросто смотрела сон.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
