Словно из чувства сострадания, темнота скрывала большинство разрушений. И все-таки то здесь, то там вырастали странные, узкие силуэты, более темные, чем окружающие их тени. Это было все, что осталось от домов, сожженных или разрушенных. Некоторые дома казались нетронутыми. Деревушка была очень маленькой, нападавшие, видимо, решили, что она не стоит того, чтобы сжечь ее дотла, или же лорд, возглавлявший нападение, пощадил ее в личных целях, намереваясь воспользоваться впоследствии этой землей. Не усилился здесь и запах смерти. Наверное, те, что уцелели, уже успели похоронить мертвых.
Они проезжали через это место очень быстро, но все же Телор слышал сквозь стук копыт, как всхлипывает Дери. Тронутый этим, менестрель яростно проклинал тех, кто разрушил беззащитную деревушку. Дорога, по которой они ехали, в конце концов закончилась развилкой – одна дорога поворачивала на запад, другая – на восток. Натянув поводья, Телор остановил лошадь. Пони, на котором сидел Дери, проскакал немного вперед, но через несколько ярдов тоже остановился. Дери не шевелился. Он уже не плакал, но, казалось, с трудом соображал, где находится. За спиной Телора прерывисто дышала Кэрис. Одна из веревок, за которые держалась девушка, проходила вдоль бедра Телора, и он чувствовал, как дрожат ее руки. Но после первых вскрикиваний, когда они поскакали, девушка больше не издала ни звука. Лишь тяжелое дыхание выдавало, как ей плохо. Незнакомка действительно мужественна и вынослива, подумал Телор, ведь эти постоянные подпрыгивания на седле, должно быть, настоящая пытка для ее истерзанного тела.
Над верхушками деревьев показалась луна. Телор повернулся и взглянул на девушку. В ее огромных глазах блестели слезы. Но прежде чем Кэрис почувствовала, что Телор повернулся к ней, он успел заметить, с какой жалостью и состраданием она смотрела на Дери. Это выражение казалось нелепым на лице девушки, которое напоминало Телору мордочку лисы – над широкими скулами блестели огромные выразительные глаза, а само лицо резко сужалось, переходя в слегка выдающийся подбородок.
– Очень близко отсюда, к востоку, за небольшой речушкой есть... или была... деревня, – сказал Телор. – Там есть пивная, где мы могли бы остановиться, но мне не хотелось бы и там обнаружить руины и смерть.
Кэрис опять посмотрела на Дери и кивнула.
– Не хочу оставлять его одного, – продолжал Телор. – Что, если я отведу вас к тем деревьям и привяжу там мула и пони? Вы побудете с Дери, пока я съезжу в деревню.
– Останется ли он со мной, вот в чем вопрос, – ответила Кэрис. – Смогу ли я задержать его, если он решит куда-нибудь уйти? Ведь я даже не могу ходить. И...и что, если он возненавидит меня за то, что я жива, в то время, как... в то время, как остальные мертвы?
– Дери не такой, – возразил Телор. – Он не обидит вас и никуда не уйдет – ему просто некуда идти. Его только нельзя оставлять наедине с самим собой, необходимо, чтобы кто-то был рядом. Поговорите с ним. Неважно о чем, просто поговорите.
– Я постараюсь, – согласилась Кэрис, но голос ее дрожал от страха.
Глава 3
Опасения Телора не подтвердились, к его удивлению, деревня оказалась нетронутой. Приободренный спокойствием, царящим вокруг, он разбудил хозяина пивной и от него узнал, что для защиты этой местности, как и в Гаутейкр, их лорд Титер прислал вооруженных всадников. Таким образом запасы продовольствия у жителей деревни несколько оскудели, а некоторые женщины должны были родить детей, у которых цвет глаз и волос не у всех будет таким же, как у их родителей. Но, по крайней мере, никого не убили и деревню не сожгли. В результате Телор понял, что хозяин пивной будет рад заработать несколько монет, поэтому, не раздумывая, попросил его пока не ложиться спать, а подождать, когда он вернется с двумя товарищами.
Когда Телор посадил ее под деревом, Кэрис прислонилась спиной к стволу и со страхом наблюдала за Дери, но тот долгое время ничего не говорил и даже не двигался. Однако усталость опять навалилась на девушку, и она задремала, но все же заметила, что карлик слез с пони. Помотав головой, Кэрис разогнала сон и попыталась объяснить ему ровным умеренным голосом, что Телор просил обождать его на этом месте. Но слова вдруг застряли у нее в горле, из которого вырвался лишь слабый, испуганный писк. Карлик медленно повернул голову в сторону девушки, казалось, это движение далось ему ценой невероятного усилия, потом с таким же трудом повернулся сам и направился к тому месту, где сидела Кэрис. Девушка еле сдержала крик ужаса, но Дери просто опустился рядом с ней на землю, поджал свои коротенькие ножки, обхватил их руками и, наклонившись вперед, опустил голову на руки.
Телор велел поговорить ей с карликом, но Кэрис не могла этого сделать. Она не могла понять, почему вид выжженной деревни так сильно подействовал на Дери: у нее никогда не было постоянного дома, и ей просто не приходило в голову, что у Дери такой дом мог когда-то быть. Кэрис думала, что всех карликов продавали в различные труппы, как только их уродство становилось явным. Но тем не менее чувствительность, которая помогла Кэрис успешно и с удовольствием играть на сцене, словно эхом отозвалась на горе Дери. Она понимала, что разговор в такую минуту может быть для Дери совершенно нежелательным, и, несмотря на заверения Телора, что карлик ее не обидит, девушке не хотелось привлекать к себе его внимание. Размышляя над тем, чего она больше боится, – что на нее набросится Дери или же гнева Телора за невыполнение его указаний, Кэрис заснула.
Проснулась она от громких увещеваний Телора, который тянул Дери за руку, заставляя его взобраться на пони. Наблюдая за этим, девушка уже успела придумать причину, по которой она, якобы, не смогла выполнить приказание Телора отвлечь Дери от мрачных мыслей. Но тот лишь раздраженно махнул рукой, как только Кэрис открыла рот. Телор молча посадил девушку на свою лошадь и молчал все время, пока они ехали. Молча снял ее с лошади, внес в пивную и осторожно усадил на груду сложенных друг на друга соломенных тюфяков. Кэрис была напугана молчанием Телора и так ошеломлена его добротой (менестрель отдал ей все три тюфяка, которые выделил им хозяин пивной), что не могла издать ни звука. Не было у нее возможности и поблагодарить Телора, потому что, втолкнув Дери в пивную, он снова куда-то вышел. Кэрис слышала, как он разговаривает с животными, отводя их в сарай, расположенный позади пивной. Потом раздался голос другого мужчины и звуки, из которых девушка поняла, что менестрель расседлывает свою лошадь и пони.
Распухшими пальцами Кэрис с трудом развязала веревку, удерживавшую на ней одеяло, вытащила его из-под себя, легла и укрылась. С благодарностями можно и подождать, подумала она, но, закрыв глаза, так и не смогла уснуть. При мысли о том, какой напряженной и измученной она себя чувствует и как ей будет больно, когда Телор потребует от нее расплаты, по щекам девушки покатились слезы. Она совсем ослабела от усталости и не замечала, что лицо ее залито слезами. Нет, спать она сейчас не будет. Кэрис боялась увидеть кошмары во сне и не хотела проснуться потной от страха при мысли, что в ее постель вот-вот придет мужчина. По крайней мере, так было всегда, когда она боялась Моргана и Ульрика. Так с лицом, мокрым от слез, она и уснула.
