Кэрис никак не могла демонстрировать свое мастерство без труппы: если она придет в какой-нибудь город или деревню, чтобы танцевать, ее тут же выгонят, как последнюю шлюху, даже если она никогда не была близка с мужчиной. По правде говоря, если эти двое откажутся содержать ее до тех пор, пока она не найдет новую труппу, единственным выходом, чтобы не умереть с голоду, будет именно проституция. Губы Кэрис неприязненно скривились. Она была выше того, чтобы получать деньги от мужчины, делящего с ней постель, хотя и Морган, и Ульрик всячески подталкивали ее к этому. Несмотря на их настойчивость, Кэрис не поддавалась, потому что ей никто еще по-настоящему не нравился. Моргану и Ульрику вскоре надоело безуспешно воспламенять холодное сердце девушки, тем более, что оба без особого труда могли раздобыть себе более сговорчивых партнерш. Но они держали ее в труппе, так как своими танцами она приносила неплохой доход, что вряд ли удалось бы ей сделать, будь она женщиной легкого поведения. По этой же причине они не осмеливались бить Кэрис или слишком притеснять ее, заставляя заниматься проституцией из-за нескольких лишних грошей, ведь она была отличной танцовщицей и легко могла найти себе место в другой труппе, если бы ей не понравилось их обращение.
Кэрис прекрасно понимала: чтобы найти новую хорошую труппу, которая нуждалась в канатоходке, потребуется время и, если ее спасители не оставят ее у себя, ей придется или же голодать до тех пор, пока не подвернется что-нибудь подходящее, или же стать проституткой. Девушку выводила из себя даже мысль о том, что придется ложиться в постель с мужчиной, который предложит ей кусок хлеба и глоток пива, независимо от того, каким уродливым и жестоким может он оказаться.
Кэрис снова посмотрела на своих спасителей. Определенно предмет, который высокий мужчина снимал с плеча и вешал на ветку дерева, был не чем иным, как лютней или лирой. Значит, они все-таки артисты. Потом девушка перевела взгляд на животных. Ни одна труппа, в которой она работала, не могла позволить себе такой роскоши, как эти животные, и девушка стала уже сомневаться, что это простые артисты. За всю свою жизнь ей припомнился только один случай, когда она ехала в маленькой тележке, которую вез козел. Она сидела на большой куче... чего-то и чья-то рука придерживала ее. Это было еще до того, как Кэрис попала в труппу Моргана Найфсроуэра. Еще она вспоминала поцелуи, нежные руки, обнимающие ее, и звонкий смех.
Кэрис сделала над собой усилие и подавила воспоминания. Сейчас не время для них. Что ж, если этот высокий мужчина и карлик и на самом деле окажутся богатыми, преуспевающими артистами, тем лучше. Скорее всего они не поскупятся и будут кормить ее в течение нескольких дней, а потом... потом она обязательно что-нибудь придумает, отчаянно убеждала себя Кэрис. Она размышляла и машинально сжимала и разжимала в воде руки, осторожно терла их друг о дружку. Холод притупил боль от ссадин и царапин, но с нею ушло, казалось, и мужество. Кэрис наклонилась, чтобы хорошенько вымыть лицо и заплакала. Было больно, но она знала, что грязь в ранках может вызвать заражение крови, и продолжала тщательно обмывать ссадины и царапины, радуясь, что теперь у нее появилось оправдание для слез и она может делать вид, что плачет вовсе не из-за того, что боится остаться совсем одна.
– Давайте я обмою вам спину.
Кэрис вздрогнула от неожиданности и, обернувшись, принялась всматриваться в темноту, хотя в этом и не было необходимости. Раздавшийся голос был значительно ниже голоса высокого мужчины. Это был карлик, и девушка с беспокойством уставилась на него. Кэрис доводилось встречаться со многими карликами, ведь на больших ярмарках, где они выступали, обычно собиралось много других трупп. Некоторые карлики были просто-напросто слабоумными существами, кто же не попадал под эту категорию, были коварны и жестоки, скорее всего вымещая таким способом на нормальных людях злость за свои уродства. Но Кэрис, вспомнив, сочувствие, которое блеснуло в глазах этого карлика, когда он впервые увидел ее, кивнула головой, соглашаясь, стянула с себя лохмотья, оставшиеся от ее платья и повернулась к карлику спиной. Она вся напряглась, со страхом ожидая, что он обхватит ее одной рукой, а второй схватит за грудь, но услышала лишь слабый всплеск воды и, почувствовав прикосновение холодной мокрой тряпки к спине, задрожала.
Попав в плен боли и холода, Кэрис сотрясала такая сильная дрожь, что ей казалось, ее тело вот-вот рассыплется на части, но она молча терпела. Спустя несколько минут карлик тихо сказал:
– Больше я ничего не могу сделать для нее. Здесь слишком темно, и бедняжка совсем замерзла.
– Хорошо, – вновь раздался голос высокого мужчины. – Я вытащил наше старое синее одеяло и сделал для нее сидельную подушечку. Неси ее сюда, я укутаю ее и посажу на лошадь.
Кэрис не знала, удивляться ей или бояться. Все, что эти мужчины сделали для нее, было скорее всего от чистого сердца, но вот говорили они о ней так, будто она лишь случайно найденный мешок, а не человек.
– Меня зовут Кэрис Роупданса,[4] – обратилась она к карлику, который потянулся, чтобы взять ее за руку. – А вас?
– Дери, – помолчав немного, карлик кивнул, соглашаясь. Имя, названное девушкой, как нельзя лучше подходит этому, якобы худенькому и легкому существу. – Лонгармз, – добавил он рассеянно, но когда до него дошло, что, ни на минуту не задумавшись, он произнес это имя, будто оно всегда было его собственным, карлик резко засмеялся. – Сейчас меня зовут Дери Лонгармз. Когда-то у меня было другое имя, но сейчас оно умерло.
– А меня зовут Телор Лютплейер, – быстро произнес высокий мужчина, потом взял девушку из рук карлика и посадил ее на одеяло, сложенное в виде подушечки позади седла. Укутав Кэрис в другое, он тщательно расправил его и затянул на теле девушки с помощью веревки таким образом, чтобы ее руки оказались поверх одеяла. И добавил: – У меня тоже когда-то было другое имя, но оно осталось в прошлом, и сейчас это для меня уже неважно.
Это короткое замечание Телор вставил для того, чтобы сразу пресечь возможные вопросы Кэрис о том, как может имя умереть, и девушка сразу поняла этот намек. Она была рада, что ее предположения оказались верными. Имя Лютплейер, как и ее собственное, говорило скорее о мастерстве, чем о происхождении. Кэрис слышала и реплику, которая последовала дальше, но не стала вслушиваться в смысл слов, сказанных Телором. Сейчас ей совсем не хотелось говорить, и она молча слушала объяснения Телора, как сидеть боком на лошади и держаться за веревки, которые он привязал к седлу.
– Но, скорее всего, они вам не понадобятся, – в заключение заметил Телор, вставляя ногу в стремя и взбираясь в седло. Он осторожно закинул вторую ногу, стараясь не задеть девушку. – Мы будем ехать медленно, поэтому не бойтесь, упасть вы не должны. Нов случае, если нас будут преследовать, вам придется перекинуть одну ногу, сесть на лошадь верхом и держаться за веревки.
