сморщился.
– Мастер ланиста любезно закрыл меня телом, когда начали стрелять, – сообщил он. – Правда, при этом орал и вырывался, но потом ему всадили стрелу в глаз, и он стал поспокойнее.
– Эвге! – кивнул Спиро с одобрением. – Надеюсь, обоих братьев Ацилиев сейчас трахают гекатонхейры в Тартаре.
– Можешь не сомневаться, – проворчал Кадмил. Снова сплюнув за корму и попав в дельфина, он развернулся и, массируя на ходу шею, ушёл на нос корабля.
Акрион глубоко вдохнул морской воздух. Глянул на Спиро. Тот покосился:
– Ну, чего?
– Спас ты меня, – смущённо сказал Акрион.
– Уймись, пацан, – отмахнулся тот.
Они снова принялись глядеть на Вареум, уже совсем далекий, с игрушечными кораблями, пришвартованными у игрушечной пристани, с крошечными домиками и карликовой статуей Тинии. «Что-то меня ждёт на родном берегу?» – думал Акрион.
– На братишку ты моего похож, – вдруг выговорил Спиро с показной ленцой. – Братишка у меня... Такой же недотёпа кучерявый. Был.
Под кормой шлёпнул плавником по воде дельфин. Акрион кивнул своим мыслям. «Снова даймоний, – подумал он. – Спиро и сам бы не мог объяснить, отчего так поступил. Просто совершил добро, а добро не нуждается в оправдании. И брат для Спиро – только предлог».
– Очень тирренов уважал, – снова заговорил Спиро. – Был купцом, часто ходил по морю в Вареум с товарами. Много знал про эти места, нам рассказывал, когда дома бывал. Да. Ну, они-то, тиррены, его и убили в конце концов.
Акрион не нашёлся, что сказать.
– Слушай, насчёт Кадмила... – произнёс Спиро с той же ленивой интонацией.
– Ну?
Спиро оглянулся и, наклонившись к Акриону, негромко спросил:
– Ты ведь не всерьёз веришь, что этот ловкач – сам Гермес?
☤ Глава 7. Твоя рука повинна в сем увечье
Афины. Четырнадцатый день месяца метагейтниона, пять часов после заката. Ненастная ночь.
Над Афинами шёл дождь.
Невидимые в темноте капли сеяли по лицу, по рукам, просачивались сквозь тяжёлую, огрубелую от влаги ткань гиматия. Сандалии вязли в лужах, кожаные ремешки отсырели и натирали щиколотку. Ни один огонёк не грел дождливую городскую тьму, ни один звук не доносился из-за стен: афинские лачуги все, как одна, обратили к путникам покрытые штукатуркой спины и дремали, храня под крышей сонное тепло.
Даже стражников не было видно. В такую ночь и воры не кажут носа на улицу, и пьяных забияк на агоре не отыщешь – так зачем честному блюстителю порядка вылезать из караулки? Только меч заржавеет, знай оттирай потом. Враги? Не смешите, какие могут быть у Эллады враги. Аполлон-миротворец, да разит без промаха его лук, положил конец распрям, раз и навсегда. И спасибо ему – иэ, Пеан! – и хорошо, что до рассвета ещё далеко. Можно поспать, пока всё спокойно…
Кадмил был весьма доволен погодой.
Дождь избавил от опасностей, которых трудно было бы избежать в ясную ночь. Об этих опасностях Кадмил начал думать ещё в море, едва скрылись из виду проклятые берега Тиррении. Безусловно, Акрион совершил неплохой ход, освободив лудиев из школы ланисты Меттея Ацилия (ныне, хвала пневме, покойного) и обратив их в свою маленькую личную армию. Взять дворец штурмом и силой захватить власть – самый простой способ стать правителем. Эллины на протяжении тысяч лет использовали этот надёжный метод и настолько подробно описали его в исторических свитках, что трудно было сделать что-то не так. В самом деле:
1. Привести к дворцу воинов.
2. Вломиться внутрь.
3. Сделать так, чтобы тебя не убили.
4. Объяснить предыдущему правителю, что он больше не правитель.
5. Править.
Отличный план, особенно если у тебя в подчинении есть двадцать пять вооружённых человек. Правда, Эвника тоже наверняка подготовилась к встрече. Небось, тысячу раз раскаялась в глупом своём милосердии – отдала приказ разбойникам не убивать брата, а только увезти невесть куда. Что за дурацкая прихоть! Как бы то ни было, она должна отдавать себе отчёт, что Акрион рано или поздно может вернуться. Поэтому, как пить дать, дворец охраняют десятки стражников. Да в придачу в казармах дрыхнет ещё столько же. Но мы их постараемся не разбудить раньше времени. Гераклит писал: «Для бодрствующих существует один общий мир, а из спящих каждый отворачивается в свой собственный». Так пускай же пребывают в своих собственных прекрасных мирах, пока мы меняем к лучшему этот, общий.
Тем же беднягам, которым нынче ночью выпало нести караул, придётся солоно. На стороне Акрионова войска – внезапность и темнота. И, конечно, разумное планирование – спасибо дядюшке Кадмилу.
Но как провести в Афины отряд лудиев? Как не привлечь внимание стражи на воротах? Как подобраться к дворцу? Вопросы мучили Кадмила безостановочно, каждый день двухнедельного морского пути.
И на все эти вопросы благосклонно ответила дождливая ночь.
Кадмил был очень признателен дождю. В самый раз вознести хвалу выдуманным эллинским богам, отвечающим за стихии – Зевсу, Посейдону, Деметре, Дионе и прочим. Впрочем, для этого у нас есть Акрион. Молится при каждом удобном случае, сердяга. Вот и пускай молится, хуже от этого не станет…
Да, Кадмил был доволен.
Ну, то есть, настолько, насколько может быть доволен тот, кто постоянно страдает от боли в шее и позвоночнике. Тот, кто собирается возглавить смертельно опасный штурм хорошо защищённого дворца. Тот, кто надеется вернуть милость Локсия, представив доказательства людского заговора, о котором лишь строит догадки. Тот, кто по щиколотку в ледяной воде бредёт навстречу неизвестности, когда мог бы сейчас мирно спать в объятиях Мелиты…
Мелита.
Ребёнок.
Вот ради чего он это делает.
«Всё получится, – думал Кадмил, упрямо смахивая дождевую влагу со лба. – Снова стану богом. Буду летать и смогу жить тысячи лет. И она будет летать со мною – тысячи лет. И тот, кто родится – он тоже когда-нибудь сможет летать с нами… Всё получится. Осталось немного. Осталось чуть-чуть».
Вот только шляпу он потерял. Видимо, ещё в Вареуме. Любимый петас, который Мелита дала в дорогу, валялся теперь невесть где, и с отросших волос, оставшихся без привычного укрытия, назойливо текла на плечи вода. Впрочем, Кадмилу было плевать на дождь и холод. Он приближался к цели. Почти всё, что было задумано, удалось – и удалось почти так, как задумано. Нужно только ворваться во дворец, разыскать Эвнику и вернуться с нею на Парнис.
Ну, а
