могли пожаловаться, что это нечестно.
Второй охотник вышел из невидимости. Раздражённо выдрал из груди собственное копьё, словно досадную помеху. По живучести Хиш занимали третье место в современной Галактике, сразу после кроганов и Наездников. Три сердца и две кровеносные системы позволяли им сражаться с ранами, которые уложили бы человека на месте, а терпеть боль Яутжа учились с детства. Позвоночник служил им лишь опорой тела — нервные пути, аналог спинного мозга, проходили по обе стороны от него, так что нанести адекватную рану врагу, частично парализовав, Идрис не мог рассчитывать. У них не было механизма свёртывания крови, но эволюция нашла другой выход, не менее эффективный. Твей, жидкость, заменявшая кровь Хиш, была текучей при высоких давлениях, но становилась густой и вязкой, как только давление падало. В рассечённых сосудах давление, разумеется, падало сразу, и кровь из них не била струёй, а едва сочилась крупными каплями. Правда, сочилась она непрерывно, а при резких движениях, когда мышцы сжимались, кровь снова становилась жидкой, так что рану нужно было зарастить стимулятором регенерации. В крайнем случае — прижечь, тоже сойдёт, правда шрамы останутся — но Яутжа считали, что это почётно.
Идрис быстро «сфотографировал» взглядом его снаряжение, проанализировав так же быстро, как и первого. Совершенно аналогичный облегающий гермокостюм, только дополненный броневыми пластинами на плечах, бёдрах и в паху. А вот оружейный комплект другой. На руках закреплены два диска с лезвиями — это не аттурийские рободиски, но тоже весьма серьёзное оружие. Ими можно орудовать в ближнем бою, как небольшой пилой, или метать в противника. Для поражения тяжело защищённых целей — арбалет-дротикомёт. Дротики, надо полагать, не простые — со взрывчаткой, ядом, а то и с тем и другим вместе. За спиной — силовая перчатка, наручный генератор ударных волн. Это штука двойного назначения, ею можно как уничтожить множество мелких противников за раз, так и прилично оглушить крупного.
— Я принимаю твой вызов, Жирное Мясо, — прорычал раненый. — Эта царапина меня не остановит. Но шлем и прыскатель всё равно придётся снять.
— Я не против, но если я отсоединю биодеструктор, я буду безоружен. Разве дуэльный кодекс позволяет нападать на безоружного с боевым диском? Или ты хочешь драться на кулаках?
— Диски я использовать не собираюсь, — науд неспешно снял указанное оружие, положил на землю. — А вот мои синтетические когти, — два стандартных клинка со щелчком выскочили из запястья, — будут вполне равноценной заменой твоим синтетическим мускулам, чужак.
— Логично, — согласился Инженер, выключая оружие и снимая шлем.
С этого момента и до конца дуэли он мог понимать язык Яутжа, но не говорить на нём. Транслятор остался в шлеме. Всё недостающее скажут его кулаки.
«Три шага вперёд, — костюм послушно выполняет. — Ещё шаг… ещё…»
Чувствительность нижней половины тела постепенно возвращалась. Нет, позвоночник ещё не регенерировал — доспех прокладывал нейрошунты в обход, снимал сигналы с нервов ног и таза, и посылал их на импланты в верхней части тела. Ещё бы десять минут — и он бы смог драться в полную силу. Но никто ему этих десяти минут не даст.
Яут не спеша, крадущимися шагами приближался, выставив перед собой лезвия в боевой стойке. Идрис в скафандре намного сильнее, но он быстрее — средний представитель Хиш в два раза превосходит человека по скорости реакции, средний яут — в три. Даже без видеоанализаторов шлема Идрис легко читал намерения противника по движениям тела. Увернуться от первого удара или захвата, поднырнуть под бьющую руку и решить дело одним выпадом — скорее всего ударом лезвий снизу вверх, под челюсть. Лезвия пробьют нижнее и верхнее нёбо и войдут прямо в мозг. Череп останется неповреждённым.
И что самое неприятное, стремительность его движений вполне позволяла этот трюк проделать. Идрис выставил кулаки перед собой в стойке, похожей на боксёрскую, прикрывая голову и шею, запрограммировав руки работать «на отбив», если что-то или кто-то попытается приблизиться.
Выпад воина был практически невидим, даже несмотря на отключение маскировки — настолько быстро он двигался. Невероятно острые зазубренные клинки пробили прочнейший скафандр, как бумагу, войдя в живот чуть пониже пупка. Поняв, что не сможет завалить Жирное Мясо с одного удара, науд решил измотать его серией малых ран. Выпад-отскок, выпад-отскок — пока Инженер не будет вынужден перенаправить все ресурсы на лечение, пока не потеряет от боли концентрацию, не раскроется. А потом стремительное добивание. И место для первого удара он выбрал отличное — там находился нервный узел, и живот должно было скрутить в диком спазме боли.
Вот только Идрис на это чихать хотел. Ещё до начала дуэли он заблокировал у себя болевые ощущения и непроизвольные мышечные сокращения.
А ещё у его противника возникли некоторые проблемы со второй фазой — с «отскоком». Войти-то лезвия вошли, но когда яут потянул руку назад, то обнаружил, что не может ею пошевелить.
Лезвия холодного оружия Науду в принципе не могут застрять в теле врага. Дело даже не в том, что они заточены до невероятной, фантастической остроты. Самый острый нож может потерять подвижность, если его зажать с боковых граней. Специально во избежание таких ситуаций боковая поверхность лезвий покрывается специальной смазкой, которая снижает трение практически до ноля.
Это прекрасно работает практически всегда… кроме случая, когда нож втыкается в биокостюм, способный почти мгновенно поглотить эту самую смазку — и сразу же сдавить лезвие с двух сторон с силой хорошего такого гидравлического пресса. В некотором смысле эквивалентно известному приёму рукопашного боя «зажать нож между ладонями».
Соображалка у воина была хорошая — он за доли секунды понял, что не может не только выдернуть лезвия, но и повести их вверх или вниз, чтобы расширить разрез. И что вместе с лезвиями застряла его правая рука. И что отстрелить их он никак не успеет.
Теоретически такой приём можно опротестовать в дуэльной комиссии — если бы она тут присутствовала. Практически — она скорее всего вынесла бы решение в пользу Идриса. Потому что яут сам согласился, что его противник может использовать скафандр в качестве оружия — равноценного лезвиям. Кроме того, тут бы сработал вопрос личных симпатий. Яутжа считали «подлыми» в первую очередь те технологии и боевые приёмы, которые ослабляют охотника, упрощают ему достижение цели. Биологический захват Идриса к таковым не относился. Чтобы использовать свою плоть и кровь в качестве приманки, требовалась выносливость, находчивость и смелость — всё то, что Яутжа ценили в себе и в своих
