суть вещей.
— И именно поэтому вы натравили на меня Танши? — я коснулась лба Хокона, отмечая, как серебристое сияние становится ярче.
— Танши должен был… — он осёкся, заметив, как изменилось лицо заклинателя. — Его трансформация ускоряется. В закрытой части императорской библиотеки есть свитки о подобных случаях. Позволь помочь. Я могу организовать доступ к древним архивам прямо сейчас, — продолжил Фэйлан, и в его голосе появились стальные нотки второго советника. — Один приказ, и лучшие целители империи…
— Какая забота, — я осторожно отвела прядь волос с лица Хокона. Его кожа уже отливала серебром, словно лунный свет пропитывал её изнутри.
— Не забота — прагматизм, — неожиданно честно ответил он. — Хокон Хаоран — один из сильнейших заклинателей империи. Его трансформация может привести к непредсказуемым последствиям, — он сделал паузу. — Но дело не только в этом.
Я невольно прислушалась. Что-то изменилось в его тоне — словно маска слегка соскользнула, показывая проблеск истинных мыслей.
— Я вижу, как ты смотришь на него, — в голосе Фэйлана появилась странная смесь понимания и расчёта. — Так же смотрела твоя мать, когда верила, что любовь может изменить судьбу. И знаешь? Возможно, она была права.
— Не пытайтесь манипулировать моими чувствами, — я машинально сжала холодные пальцы Хокона.
— Не манипулирую — предлагаю союз, — он говорил как опытный политик, но в его словах проскальзывало что-то личное. — Ты получишь доступ к знаниям, способным помочь ему. Я — шанс исправить ошибки прошлого. Империя — двух сильных магов, способных изменить существующий порядок.
— Чтобы снова использовать силу для контроля? — я заметила, как серебристое сияние под кожей Хокона стало ещё ярче.
— Чтобы создать новый порядок, — в его глазах отразилась решимость. — Где сила определяется не происхождением, а способностями. Разве не об этом ты мечтала?
Дыхание Хокона стало совсем лёгким, едва заметным.
— Тебе нужна помощь. У меня есть ресурсы. Влияние. Доступ к знаниям, которые помогут если не остановить, то хотя бы контролировать процесс.
Я чувствовала, как тело Хокона становится всё холоднее. Его человеческая сущность таяла, уступая место иному. И все слова Фэйлана казались такими мелкими перед этой реальностью.
— Я совершил ошибку с Астрид, — продолжил он, видя моё молчание. — Да, я использовал её чувства. Да, я ставил интересы империи выше личных привязанностей. Но я усвоил урок. Сейчас я предлагаю честную сделку — мои возможности в обмен на сотрудничество.
Я молчала, наблюдая, как черты лица Хокона становятся всё более чёткими, словно высеченными изо льда. Фэйлан уловил моё беспокойство:
— Время уходит, — произнёс он мягче. — Позволь помочь. Не как отец — как союзник. В конце концов, — его голос стал почти гипнотическим, — мы с тобой очень похожи. Та же решительность. То же стремление к совершенству. Та же готовность на всё ради тех, кто дорог. Я не идеальный человек, Вивека. Власть и долг часто требуют… неприятных решений. Но я не чудовище, каким ты меня, вероятно, считаешь, — в его голосе скользнула настоящая горечь. — Я не буду оправдываться. Те решения привели к последствиям, которые невозможно исправить.
Последние слова царапнули что-то внутри. Я вспомнила видения о матери, о том, как искусно он играл на её чувствах. И сейчас, глядя на Хокона, я наконец поняла — Фэйлан говорил правду. Но правду, искусно вплетённую в паутину манипуляций.
— О-о-о, какая занятная семейная сцена, — раздался ленивый голос со стороны камина. — Прямо театр абсурда.
По стенам таверны пробежала зелёная рябь, и Локи соткался из теней в том же кресле, что и в прошлый раз. Он вальяжно закинул ногу на ногу и принялся рассматривать свои ногти с таким видом, словно ничего интереснее в жизни не видел.
— Стареешь, змей, — раздался смех, и Сунь Укун спрыгнул откуда-то с потолочных балок, жонглируя золотыми шарами энергии. — Раньше ты появлялся эффектнее.
— Зато ты всё такой же позёр, обезьяна, — фыркнул Локи.
Странно. В прошлую встречу бог обмана казался мне пугающим. Теперь — раздражающе самодовольным. Он что, нарочно меняет стиль общения, чтобы сбить с толку?
Фэйлан, застывший в нескольких шагах от меня, заметно побледнел при виде двух древних существ, небрежно обменивающихся колкостями в его присутствии.
Прислушавшись к своим ощущениям, я поняла: бессмертные даже не пытались сдерживать свою сущность, давя советника мощью своего присутствия. Оказывается, со мной Локи ещё бережно общался. Что ж, можно было бы посочувствовать второму советнику, но… нет, мне его не было жалко.
В принципе, мне было глубоко плевать на него. Я едва обращала внимание на происходящее. Пальцы Хокона в моей ладони становились всё прохладнее, его сущность уже ступила на путь, который ему пророчили. Эта мысль отозвалась в сердце глухой болью. Я крепче сжала руку заклинателя, словно пытаясь удержать его здесь, со мной.
Фэйлан медленно выпрямился, его поза изменилась, принимая то особое достоинство, которое отличает людей, привыкших к общению с высшими силами. Даже под давлением божественной силы он сохранял маску невозмутимости — годы при дворе научили его скрывать свои эмоции.
— Локи, бог хаоса в точке зарождения нового хаоса, — произнёс он с той интонацией, с которой наверняка говорил на императорских приёмах. — Предсказуемо.
— Предсказуемо? — Локи картинно схватился за сердце. — Ой, а вот сейчас было обидно. Я думал, уж ты-то догадаешься — я обожаю, — он щёлкнул пальцами, и воздух за спиной второго советника начал закручиваться воронкой. — Сюрпризы.
* * *
По коже пробежал холодок — из открывающегося портала веяло той же силой, что я чувствовала в видении о паломничестве Харальда. Воздух вокруг разрыва пространства подёрнулся инеем, а сам портал переливался всеми оттенками северного сияния. Идеально выверенная поза второго советника дрогнула. Его пальцы едва заметно сжались, выдавая внутреннее напряжение.
— Нет, — произнёс он тихо, и в его голосе проскользнул настоящий страх. — Это невозможно.
Он попытался создать щит, но магия рассыпалась, не успев оформиться. Показалось, что советник впервые потерял самообладание.
— Вы не смеете! — в его голосе прорезались панические нотки. — Вы не можете…
— Не смеем? — Локи подскочил с кресла и всплеснул руками. — Как же я обожаю, когда зарвавшиеся смертные говорят мне, чего я не смею. Но знаешь что? — его голос стал обманчиво мягким. — Кое-кто другой очень даже смеет. И она ждала этого
