этом клубке тел, он на долю секунды ослабляет хватку.
Это мой шанс.
Я ныряю под его локтем, «вырываясь» на свободу, и с криком ужаса бросаюсь прямо на капитана.
— Спасите! — кричу я, врезаясь в грудь начальника стражи. — Он безумен!
Я висну на Капитане, мешая ему достать меч.
— В сторону! — рявкает он, пытаясь стряхнуть меня, но я вцепляюсь мертвой хваткой.
Джаред в это время устраивает настоящий хаос.
Он пинает одного стражника, другого бьет плечом, заставляя их кружить вокруг него, не давая приблизиться. Капитан отвлекается переключаясь на дракона.
Но я не отхожу от него далеко.
Я прижимаюсь к боку Капитана, делая вид, что прячусь за ним от разъяренного Джареда. Моя правая рука, в которой спрятан скальпель, скользит вниз, к его поясу.
Сердце колотится так, что мне кажется, его стук слышен во всем подземелье.
Я нащупываю толстое металлическое кольцо. Пальцы касаются грубой кожи ремешка, на котором висит ключ.
Риск колоссальный.
Одно неверное движение, одно прикосновение холодной стали к его телу — и я труп.
Я ловлю момент, когда Джаред снова дергает цепи, отвлекая всё внимание на себя. Капитан кидается вперед.
Пора!
Вжик.
Лезвие скальпеля, острое как бритва, беззвучно рассекает кожу.
Тяжелый ключ падает мне прямо в подставленную ладонь. Я едва успеваю сжать пальцы, пряча холодный металл в кулаке.
— Назад! — командует капитан, наконец отпихивая меня к стене. — Дайто, Лиззо сюда! Сейчас мы подпортим его шкуру!
Я вижу, как гвардейцы хватаются за рукояти мечей. Лезвия вспыхивают фиолетовым магическим светом.
Нет! Только не это!
— СТОЯТЬ! — кричу я, перекрывая шум драки.
Я встаю между стражниками.
— Не смейте! — мой голос срывается. — Советнику он нужен живым! Если вы убьете его сейчас, Арвид снесет вам головы!
Это действует как ушат холодной воды. Стражники замирают, неуверенно косясь на Капитана. Тот, тяжело дыша, сплевывает на пол.
— Отставить мечи. Девка права.
Он делает шаг к Джареду, который стоит, прижавшись спиной к стене, тоже тяжело дыша и скаля зубы.
— Повезло тебе, ящерица, — цедит Капитан. — Увести её! Живо!
Меня грубо хватают под руки и тащат к выходу.
Паника ледяной волной накрывает меня.
Ключ! Он все еще у меня в руке! Я не успела передать его Джареду!
Меня выволакивают в коридор.
Джаред остается в глубине камеры. Он снова опускается на колени и смотрит на меня с ожиданием.
Тяжелая дверь начинает со скрипом закрываться.
— Стойте! — кричу я, упираясь пятками в пол. — Я... я кое что забыла! Я должна...
— Время вышло! — грубо обрывает меня конвоир, толкая в спину.
Меня прошибает холодный пот.
Если я сейчас уйду... всё было зря. Джаред останется в цепях. Он погибнет.
Я должна что-то сделать.
Прямо сейчас.
Ярость — настоящая, жгучая, накопившаяся за все дни страха и унижений — смешивается с отчаянным желанием спасти это невыносимое чудовище.
— Пустите! — кричу я так, что у самой звенит в ушах. — Я еще не все ему высказала!
Я со всей силы, на которую только способна, дергаюсь вперед. Гвардеец, не ожидавший такой прыти от «перепуганной девчонки», ослабляет хватку.
Я вырываюсь и бегу прямо в сужающуюся щель дверного проема. Обратно в камеру.
Капитан и стража ошарашенно замирают.
Я подлетаю к Джареду. Он вскидывает голову, его глаза расширяются то ли от удивления, то ли от ожидания.
В моей душе сейчас бушует ураган.
Я смотрю на него и действительно чувствую ненависть. За похищение. За то, что втянул меня во все это. За то, что заставил меня рисковать жизнью и дрожать от ужаса.
Я замахиваюсь. Моя ладонь, в которой зажат тяжелый ключ, взлетает вверх.
— Ненавижу тебя! — выдыхаю я.
И с размаху бью его по лицу.
ХЛЕСТЬ!
Звук пощечины эхом отлетает от каменных стен.
Это не притворство.
Я вкладываю в этот удар всю боль, что он мне причинил. Голова Джареда дергается в сторону, на скуле мгновенно вспухает красный след.
Но в тот же миг, когда моя ладонь касается его горячей кожи, я разжимаю пальцы.
Холодный металл ключа вылетает из кулака вниз. Точно за ворот его разорванной, пропитанной кровью рубахи.
Джаред вздрагивает. Он чувствует ледяное прикосновение спасительной стали к своей груди. Его глаза вспыхивают пониманием, но он не подает виду. Он лишь скалится, принимая мою «ненависть».
— Чтоб ты сгнил здесь! — кричу я ему в лицо, чтобы слышали стражники. — Чудовище!
Но мой взгляд, прикованный к его золотым глазам, кричит другое: «Беги. Умоляю тебя, беги».
— Хватит! Выведите её отсюда! — рявкает капитан, наконец выходя из ступора.
Гвардейцы хватают меня за плечи, на этот раз жестко, и с силой оттаскивают от Джареда.
Я не сопротивляюсь. Я сделала всё, что могла.
Меня снова вытаскивают в коридор.
Меня трясет. Зубы стучат, ноги подкашиваются. Адреналин, который только что давал мне силы, схлынул, оставив после себя опустошающую слабость.
Я приваливаюсь спиной к стене, жадно глотая спертый воздух подземелья.
Дверь камеры с грохотом захлопывается. Щелчок засова звучит как приговор.
— Истеричка, — бурчит один из стражников.
— Отведите ее обратно к советнику, — бросает капитан. — А я останусь, чтобы поучить нашего герцога манерам.
Я замираю. Внутри всё обрывается.
Если он останется или, еще чего зайдет в камеру, он найдет ключ. Или заметит пропажу своего собственного.
Нельзя оставлять его здесь. Ни на секунду.
Я должна увести его. Любой ценой.
Мой мозг врача включается мгновенно. Стресс, духота, истерика — идеальный коктейль для обморока.
Я делаю глубокий, судорожный вздох, задерживаю дыхание, чтобы кровь отхлынула от лица, и начинаю часто-часто моргать.
— Ох... — стону я, хватаясь рукой за стену, словно ищу опору.
Мои ноги подкашиваются. Я делаю неуверенный шаг к капитану и, «теряя сознание», буквально падаю на него.
— Эй?! — он инстинктивно подхватывает меня, его руки, грубые и сильные, не дают мне рухнуть на грязный пол. — Что у вас еще?
Я висну на нем всем телом, уронив голову ему на плечо. Мое дыхание поверхностное, прерывистое — гипервентиляция, которую легко имитировать.
— Мне дурно... — шепчу я, — Пожалуйста, помогите мне... Проводите меня к Советнику. Сама я не дойду...
Я делаю ставку на его мужское тщеславие. На его желание быть героем и защитником слабых дам.
И это срабатывает.
Капитан колеблется секунду, бросая взгляд на дверь камеры, но затем кивает.
— Ладно, — бросает
