Лошадка мерно перебирала копытами, выпуская из ноздрей облачка пара. На кочках телега подпрыгивала, и палица колотилась о бок бывшего монаха, а ныне свободного человека.
«Вот и прошел год, можно подвести итоги»,– меланхолично думал Нилс. Даже не принимая в расчет материальный прибыток, время в лоне церкви потрачено не зря. Он стал старше, мудрее, терпеливей, опытней. Сейчас бы уже не стал среди бела дня нагло разбавлять пиво в подсобке, что за глупость! Лучше уж ночью, потихоньку. Как умный человек.
– Эх, Варуша-Варуша,– вздохнул Нилс, кутаясь в холстину.– По дому соскучился, сил нет! Как там твой отец и мой родной братишка? Здоров ли?
– А что ему сделается? – лениво зевая, удивилась племянница.– Здоров.
– А мать твоя? – осторожно спросил Нилс.
– Еще здоровее,– уже откровенно клюя носом, откликнулась Варуша.– Двойняшек ждет. Бабка говорит, в этом помете будут мальчишки. Тоска… Щенки, пока маленькие, совершенно неуправляемые. Грызут все подряд.
– Ну да, дети, они такие,– со знанием дела согласился Нилс.– Помню, в бытность свою владеющим силой, лечил я как-то одного младенчика, так он мне все пальцы искусал! А те, что не кусал, обслюнил до невозможности. Брр… даже вспомнить неприятно. Ты чего, Варуша? Смотришь куда? Спи себе!
– Погоди, дядька,– нетерпеливо отмахнулась девушка.– Кажется, поджидают нас. Вон в тех кустах… трое… нет, двое, но один из них очень большой!
– Где? – обернулся Нилс, хватаясь за палицу.
– Поздно,– трагически вздохнула Варуша.– Дорогу стволом перегородили. Останавливай лошадь, пока у телеги колеса целы. Сейчас как пристанет… Или табачку, или до ближайшего поселка подбросить, или огоньку…
Словно получив четкую команду, терновые кусты театрально разошлись. Поджарый мужичонка в кургузых штанах и латаной куртке с закатанными рукавами умело щелкнул кнутом в воздухе и ловко ухватил шарахнувшуюся лошадь под уздцы.
– Тпррру!
– Че надо? – неприветливо осведомилась Варуша, с опаской глядя на длинную цепь с грузиком на конце в руке мужичка и косясь на кусты. Судя по гигантским следам, отпечатавшимся на свежем снегу, в них действительно засел кто-то очень большой.– Табака нету.
– Куда так торопишься, девка? Путника обижать грех… – ласково завел «путник», бросая кнут и многозначительно похлопывая по ножнам на боку. Извлеченная из ножен сабля взыграла на солнце тонким блеском, пуская «зайчиков». Один из солнечных кружочков упал на куст, и ветки опять затрещали. Пред очи путешественников явился тот самый загадочный «второй», что, по предчувствиям Варуши, стоил сразу двоих.
И ведь не обманули предчувствия!
И рост, и стать, и зверская рожа булыжником, и шрамы через лоб и скулу, и тяжелый боевой арбалет, все прямо кричало: сдавайтесь, сопротивление бесполезно. Полюбовавшись явно не голодающим богатырем с размахом плеч не уже приютских ворот, Нилс сглотнул рвущиеся из горла слова протеста и деликатно опустил палицу.
– Кстати, о грехах. У нас пачка отпущений от кардинала на телеге валяется,– насупилась Варуша.– Можем и вам продать одно.
– Продать? Не по-божески это,– укорил мужичонка.
– Ага. А нападать на безобидных людей по-божески? – обиделась девушка.
– Готовы подарить! – вставил Нилс.
– Да кто нападает? Кто нападает? – широко развел руки мужичонка.– Так… подаяния попросить хотели. Отпущений грехов нам не надо, безгрешные мы практически. Денежкой не поможете? Я вижу, у вас на телеге кое-какая поклажа имеется…
– Но т…
– Денег нет! – решительно отрезала племянница, ощутимо заехав родному дядьке острым локтем в печень.
– Лошадку возьмем,– согласился мужичонка.
– Да она еле ноги переставляет! Старая совсем!
– Значит, на холодец возьмем,– покладисто кивнул собеседник.– Эй, девка, ты чего скалишься? Небесной красой меня завлечь хочешь? Рылом не вышла!
– Но-но! – возмутился Нилс, обнимая племянницу, а Варуша горько всхлипнула ему в плечо:
– Не выходит у меня ничего, дядька! Злю себя, злю, и все без толку! Раньше, бывало, брат на ногу наступит, и зубья сами собой вытягиваются. А сейчас… гы-ы-ы… Куда лезешь, мерзавец?!
– Ну уж точно, что не за твои прелести хвататься! – хмыкнул мужичонка, запуская руку под холстину.– О! Да тут денежки! А говорили, нет! Обманывать нехорошо-о-о, нехорошо-о-о! Придется вам за ложь бессовестную заплатить втридорога. Додиль!
Богатырь с готовностью вскинул арбалет и легко, играючи, натянул тугую тетиву безо всякого ворота, голыми ручищами. Варуша ойкнула.
– Да нет! – досадливо поправил хлипкий мужичонка, по всем признакам, лидер бандитской группы.– Не стрелять, болван! Телегу отцепляй! Видишь, девка, какие мы добрые? Лошадь вам оставляем. А могли бы и забрать. С такой справной кобылки холодца бы много получилось! Ну что сидим, словно померли с перепугу? Сползаем с телеги, сползаем. Бодрей, бодрей! Теперь это уже не ваше имущество, а наше. Аккуратно, Додиль! Оглобли не поломай! Тебе еще это все на себе до самой деревни волочь! А ты чего ревешь, дура? На. Держи от щедрот моих денежку, подашь святому Хендрику. Может, хоть он тебе женишка пошлет, а то такая мелкая, бровастая и костлявая, что прямо мороз по коже…
– Думаешь, не возьму? – независимо тряханула косами девушка.– Возьму, не побрезгую! Пусть тебе хоть на одну монету меньше от нашего добра перепадет! И не смей упоминать святое имя своими грязными устами!
– Это вы о ком? – заинтересовался Нилс.– Я год в приюте при церкви околачивался, но ни о каком святом Хендрике и слыхом не слыхал!
– Как же? – всплеснул руками мужичонка.– Известнейшая в дамских кругах личность! Ежели девица или замужняя панночка страдает без любви, то есть надежное средство привлечь ухажера. Надобно повесить над очагом или у окошка свой чулок и бросить в него монетку. В ближайшую же неделю святой Хендрик монетку возьмет, а взамен пошлет суженого. Причем не абы какого чика немытого, а писаного красавца, глаз не отвести. Обычно женихи ночью приходят, но некоторые болтают, что и при свете дня удостаивались чести. Только чулок должен быть чистым, а монетка не меньше пятипаундовика. Чтоб святого не обидеть.
– Чудо! – поразился Нилс, от удивительной новости даже забыв на миг, что за его спиной происходит натуральное разграбление родного имущества.– И наверняка посылает? Кроме шуток?
– Да кто его… – с сомнением начал мужичонка, но Варуша недобро на него зыркнула и горячо перебила:
– Наверняка! Только для надежности надо еще записочку со своим адресом на Дерево желания повесить.
– Дерево желания? – выпучил глаза Нилс.– Где же в наших краях такая диковинка?
– Аккурат недалеко от Бирючьей Плеши, на полянке,– подсказал мужичонка, попутно жестом указывая задумавшемуся Додилю, куда убрать ненужную грабителям сумку с личными вещичками Нилса.– Ваша девица, уважаемый пан, тоже местечко знает. И, судя по румянцу, половину дерева своими желаниями увешала. Уже небось ветки подламываются от ее адресов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
