А ему, Императору, собирать новые армии. И искать новых союзников.
* * *
– Баламут, – Император кивком приветствовал гнома, явившегося в малый зал совета.
Его величество был занят тем, что переставлял фишки на рельефной карте – в соответствии с донесениями только что прибывших гонцов. Тарвус отразил попытки врага форсировать Суолле, но принуждён растянуть свои легионы на широком фронте. Пополнение собирается плохо, по округе шепчутся, что семандрийцы принесут простонародью ту самую «леготу», которую пахари тщетно дожидаются от своего законного правителя. Это, конечно, злобные выдумки врага – только Император способен оградить простого земледельца от произвола баронов и прочих графов, но люди склонны верить. И потому не торопятся браться за оружие.
Прискакали гонцы и с севера. Их сведения сильно опоздали, несмотря на конную эстафету. На левом крыле семандрийцы уже десять дней как овладели Демтом. Четырнадцатый и Шестнадцатый легионы оставили город – оборонять стены оказалось невозможно. Жители приветствовали семандрийцев как освободителей. Командующий северной армией вторжения якобы отдал строгий приказ не трогать мирных обывателей, не чинить им ни разора, ни оскорбления; Император только хмыкнул, выслушав эти вести. Такое говорится всегда, на любой войне, когда победитель надеется не просто ограбить эти земли, а обратить в свой лен. Резать овец сразу при таких делах просто бессмысленно.
Северная имперская армия медленно отступала по тракту. Густые леса и болота вокруг, сейчас заваленные снегом и совершенно непроходимые, облегчали отход, однако противник словно бы и не чувствовал зимы. По тракту покатили санные обозы с фуражом, мукой для людей и овсом – для коней; надежды имперцев, что холод и бураны задержат привыкших к куда более тёплым краям семандрийцев, не оправдались. Конница врага наступала решительно, стараясь отыскать малейшую щель в окружавших тракт лесах, чтобы обойти и отрезать имперскую пехоту. Два уставших и уменьшившихся числом легиона отходили к Буревой гряде, безлюдным и диким местам, где тракт проходил через узкое дефиле, а окрестные холмы с крутыми и обрывистыми склонами легко было, облив те же склоны водой, превратить в неприступную крепость. Обойти Буревую оказалось бы не так легко, на много лиг к югу тянулась ненаселённая дикая местность без дорог, деревень и замков. Демтский анклав остался далеко позади. Спускавшийся с севера язык диких дебрей, славный своими меховыми промыслами, мог бы послужить Империи надёжной защитой.
Третий, Пятый, Десятый легионы твёрдо удерживали правый берег Суолле. Враг хозяйничал в Саледре, и с этим уже ничего нельзя было поделать. Неширокая здесь река однако служила надёжной защитой – Суолле в верхнем своём течении не замерзала даже в самые лютые морозы, а охотников перебираться вплавь по такому холоду у семандрийцев, само собой, не нашлось.
Казалось, война остановилась. Империя уступила земли к востоку от Суолле, и любой грамотный командир вторгшихся уже послал бы послов с предложением перемирия и переговоров. Успех следовало закрепить, пока из глубины не подошли свежие легионы, заставляя вновь колебаться весы фортуны. Однако ни послов, ни предложений так и не последовало.
– Ваше императорское величество, – низко и почтительно поклонился гном. – Прикажете доложить, как продвигаются работы? Подведен под крышу Второй Ремесленный квартал в…
– Я не о том, Баламут. Я знаю, что мастера-гномы верны слову, и могу лишь поблагодарить тебя. Доставляется ли вам всё потребное?
– Благодарение престолу, мы благополучны, – учтиво ответил гном. – Но Твоё императорское величество позвало ведь меня совсем не за этим?
– Верно, Баламут. Я позвал тебя, чтобы спросить: станете ли вы, опытные воины, сражаться за Империю? Встанет ли ваш хирд рядом с моими легионами?
Баламут нахмурился и опустил голову. Большие руки гнома с въевшейся в кожу гарью, с обломанными ногтями сжались в кулаки.
– Да простит меня Император…
Правитель Мельина молчал. Молча смотрели со стен и портреты знаменитых консулов и императоров прошлого. Баламут смущённо прокашлялся.
– Да простит меня Император, эта война – не наша война.
– Я знаю, – спокойно ответил Император. – Это война людей, невесть почему вцепившихся друг другу в глотки. Сила Гномов не имеет никакого отношения к ним. Даже если Каменный Престол лишил вас дома, это ещё не причина вставать под знамёна злобной Империи, с которой вы совсем недавно сражались, и притом не без успеха.
– Мой Император говорит моими словами, – с достоинством поклонился гном.
– Хорошо. Давай посмотрим чуть шире. Мельин будет отстроен. Не сейчас, не на следующий год – через пять лет, через десять, неважно. Что вы станете делать тогда?
Баламут пожал широченными плечами.
– Работы всегда много. Много городов, много крепостей, много мостов и трактов. Мы умеем строить, мой Император.
– И нет ничего, что побудило бы вас выступить на моей стороне? Ни полные права свободных граждан Империи, ни…
– Мой Император, – прервал его гном. – Никакой рескрипт, указ или закон не сделает нас полноправными гражданами Империи. Люди всё равно будут завидовать нам, бояться нас и ненавидеть. В нас будут швырять сперва комками грязи, потом камнями, а потом полетит и кое-что поострее – арбалетные стрелы, например.
– А как насчёт мести? – медленно проговорил Император. – Каменный Престол послал вас в бой. Своих лучших воителей. Вы несли с собой величайшую реликвию вашего народа, возвращённую, я полагаю, непомерной ценой. Вы сражались подобно героям легенд, подобно тем гномам, что опрокинули Дану возле самой их столицы. Вы снискали немалую славу. И хотя многие мои верные центурионы и легаты пали от вашей руки, я отдаю должное и вашему мастерству, и вашему мужеству. Я – отдаю, а ваши же сородичи, Каменный Престол, отказались от вас. Бросили на обочине, словно бесполезную тряпку. А ведь я предлагал им вас выкупить. Да что там выкупить! Я могу отпустить вас и без всякого выкупа. Но вход в ваши же горы вам закрыт. Неужели этого недостаточно?
Гном тяжело, исподлобья смотрел на Императора. Однако правитель Мельина был не из тех, кто опускает глаза.
– Ты ничего не понимаешь, господин. Каменный Престол непогрешим и не может ошибаться.
– Вот даже как! – Император откинулся в кресле. – То есть даже если тебя внезапно схватят и осудят по ложному обвинению, ты скажешь – да, я виноват, потому что так изрёк Каменный Престол?
Гном опустил голову.
– Нет, Император. Я буду знать, что я невиновен. Но Sщщrдz Эpъп, Сила Гномов – только в единстве. Для всех это единство олицетворяет Каменный Престол. Никто не может занять его без благословения Духов Гор. В это верят почти все гномы. И если Каменный Престол укажет на меня и скажет – ты преступник и должен быть казнён, я буду знать – это во имя высших интересов. Гномы не могут, не должны усомниться в правоте Престола. Это означало бы наш конец. Мы выжили только потому, что были верны. Мы поднялись и после первой войны с Дану, мы победили во второй, мы были на волосок от победы над вами, людьми, в союзе с теми же Дану…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
