Для осуществления десантной операции на левом фланге армии была организована особая группа войск под командованием заместителя командарма генерала А. Н. Бахтина. В ее состав вошли две бригады морской пехоты, отдельный мотострелковый батальон Дунайской военной флотилии, отдельный мотоциклетный полк, батальон плавающих автомобилей, два понтонных батальона, катера пограничных войск. К форсированию Днестра по дну готовились специальные команды в костюмах водолазов.
В общем замысле наступления десантной операции придавалось большое значение. Неожиданный и стремительный удар наших войск на этом участке позволил бы окружить противника северо-западнее лимана, а затем уничтожить его во взаимодействии с главными силами 46-й армии. Однако успех или неуспех задуманного десанта на правый берег Днестровского лимана в решающей степени зависел от организации взаимодействия войск группы Бахтина с моряками Дунайской флотилии контрадмирала Горшкова. Военный совет с большим вниманием выслушал сообщение Сергея Георгиевича Горшкова. Для переброски десанта в его распоряжении имелись свыше шести десятков быстроходных полуглиссеров и катеров и 450 десантных лодок. Прикрытие десанта моряками возлагалось на отряд корабельной поддержки, а с воздуха его действия обеспечивались ВВС Черноморского флота под командованием генерала В. В. Ермаченкова.
Заключая заседание Военного совета фронта, а оно было последним перед Ясско-Кишиневской операцией Федор Иванович Толбухин выразил полное удовлетворение подготовкой войск и штабов, но сразу же предупредил собравшихся о том, что настраиваться на благодушный лад нельзя.
- Времени у нас осталось мало, - сказал он. - Об отдыхе и помышлять нечего. Надо предпринять последние усилия, чтобы полностью завершить подготовку к операции и тем заложить твердый фундамент победы.
Всем было ясно, какой огромный круг вопросов предстояло решить теперь, когда замысел фронтового командования обрел зримые и законченные черты. На направлении, избранном командующим фронта для главного удара, к моменту наступления должны были сосредоточиться девять десятых всех сил и средств, имевшихся в его распоряжении. Мы уже говорили о смелости и риске решения, принятого командармом Шарохиным. Для Толбухина степень риска возрастала прямо пропорционально масштабу руководимой им войсковой организации. Разгадай враг замысел советского командования, и тогда...
Однако, идя на серьезный риск, командование фронта во главе с Толбухиным опиралось на твердую почву. В постоянной готовности на случай контрудара до самого последнего момента находились механизированные соединения фронта и авиация. Круглосуточная непрерывная разведка давала возможность контролировать любые перегруппировки в стане врага. И все же самое главное, на что направлялись в дни, оставшиеся до начала наступления, усилия командующего, штаба фронта и всех служб, командиров разных степеней и рангов, - это самое главное заключалось в том, чтобы всеми доступными мерами и способами заставить противника пребывать в неведении относительно истинных намерений и планов. Нужно ли говорить, насколько невероятно сложна подобная задача, когда речь идет о передвижениях огромных масс войск и военной техники. К тому же противник знает, что наступление готовится и неизбежно начнется. Только когда и где? В этом все дело! И если поиск и определение направления главного удара - одно из важнейших слагаемых победы, искусства полководца, то другое, не менее важное и характерное умение замаскировать свое намерение и нанести удар там и тогда, где противник его не ожидает. "Удивил - победил!" - так говорил еще Суворов.
Толбухин и его штаб разработали широкие мероприятия по оперативной маскировке и неукоснительно проводили их в жизнь. В основе их лежало сознание видимости подготовки наступления на кишиневском направлении. Имитация проводилась очень тонко. Интенсивно функционировали железнодорожные станции, на которых якобы разгружались войска. Перед сумерками, чтобы показать видимость перегруппировки в темное время, из района реального сосредоточения по дорогам шли пехота, машины, танки. А ночью они возвращались обратно. На месте же ложного сосредоточения по-прежнему оставались только один запасный полк, инженерная бригада да два инженерно-строительных батальона. Зато они усиленно имитировали расположение все прибывающих сюда соединений: дымами походных кухонь, макетами танков, орудии, сооружаемых из дерна и хвороста. Оттуда же специальные радиостанции будто невзначай, "нарушая радиодисциплину", посылали сигналы, которые, конечно же, засекал противник.
Федор Иванович ежедневно заслушивал доклады о том, что и как делается во исполнение утвержденного им плана оперативной маскировки, сердился, если, по его мнению, что-то было сделано "топорно", в расчете "на дурака", я требовал все исполнять, чтобы комар носу не подточил. Однажды, уже в канун наступления, хитро улыбнулся и спросил начальника штаба:
- А что, Сергей Семенович, не слышал, не ругают еще солдаты своих генералов?
- Да вроде бы нет оснований, - не сразу понял вопрос Бирюзов.
- Как нет? А на Перекопе, когда мы их заставляли туда-сюда маршировать, помнишь, говорили: "Гоняют без толку с места на место. Кодом пользуются таким, что и дитя малое расшифрует. Ну и генералы у нас..."
Толбухин весело рассмеялся.
- На этот раз надо бы им честить нас еще хлеще, поделом было бы. Затем, сразу став серьезным, сказал: - Думаю, Сергей Семенович, теперь уж противник не успеет, если даже догадается, что к чему.
С наступлением темноты оперативная группа фронтового управления начала перебираться на передовой командный пункт. Перед выездом Толбухин еще раз заслушал доклады командующих родами войск и начальников служб о готовности к наступлению. Как и всегда перед наступлением, уже не посоветовал, а приказал хорошенько всем отдохнуть и позаботиться об отдыхе подчиненных. Как вспоминал Бирюзов, далеко не все могли уснуть в ночь перед наступлением, слишком много волнующего несло грядущее утро. А вот сам командующий и здесь подавал пример подчиненным: устроившись на раскладушке, безмятежно спал. В этом смысле он был счастливейшим человеком - мог заставить себя уснуть где и когда угодно. Утром, бодрый и оживленный, занял свое место у приборов наблюдения. Взглянул на минутную стрелку, приближающуюся к восьми часам утра, спросил окружающих генералов, не обращаясь ни к кому конкретно:
- Ну как?
Всем было ясно, что его интересует. Приближалась минута, когда должна заговорить артиллерия.
- Все готово, - отзывается Неделин. - Ждем команды.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
