Брут улыбнулся. Боевой дух воинства не оставлял желать лучшего. Но даже это сознание не могло избавить его от сосущего ощущения под ложечкой. Даже если умудренным опытом ветеранам Цезаря, из которых состояли две передние линии, удастся превозмочь менее опытных солдат Помпея — все пойдет прахом, если вражеская кавалерия обойдет их правый фланг. Никто на свете не смог бы устоять против кавалерийской атаки с тыла. Так что действительно все зависело от него и его шести когорт. Великий Митра, пылко думал Брут, ниспошли мне доблесть! Даруй мне успех.
Он соскочил на землю и приказал одному из легионеров отвести лошадь в тыл. В предстоящем бою должны были участвовать только пехотинцы, и Брут намеревался быть в самой гуще. Он не принадлежал к тем военачальникам, которые командуют своими солдатами, укрывшись за их спинами. Вооружившись пилумом и запасным щитом, Брут занял место в шеренге, ободряюще кивнув своим соседям.
Шесть когорт молча ждали под палящими лучами солнца.
Предчувствуя недоброе, Брут пристально всматривался в даль.
Под прикрытием галлов и германцев легкая пехота Цезаря начала отступать. Без прикрытия кавалерии ее мгновенно опрокинули бы и изрубили до последнего человека. Но — заметив это, Брут все же испытал великое облегчение — дисциплина у кавалеристов была железная. То и дело огрызаясь короткими контратаками, заставлявшими противника ослаблять натиск, северные варвары метали последние остававшиеся у них копья в неуклонно надвигавшуюся массу республиканской конницы. Хорошо понимая, что их товарищи-всадники долго не продержатся, пехотинцы бегом пустились наутек мимо отряда Брута, туда, где расположился правый фланг войска Цезаря.
А республиканская кавалерия давила все сильнее и довольно быстро приближалась. Всадники были вооружены лишь копьями и мечами, очень мало у кого имелись щиты, а доспехов не было почитай ни у кого. Фракийцы, каппадокийцы, галаты и представители множества других народностей — все они отчаянно стремились переломить ход сражения в пользу Помпея. А за ними следовала вторая волна атаки — несколько тысяч лучников и пращников.
Брут грыз ноготь. Наступал переломный момент сражения.
Галлы и германцы несли большие потери, но тем не менее держались стойко.
Легкая пехота обогнула когорты Брута и направилась на восток. Если все пойдет так, как запланировано, через считаные мгновения им предстояло вновь воссоединиться со своими товарищами по оружию — конниками.
Изрядно потрепанная кавалерия Цезаря находилась теперь всего лишь в трехстах шагах. Нет, еще нельзя начинать контратаку, думал Брут, слишком далеко, его легионеры не смогут как следует ударить по коннице. Митра, сделай так, чтобы они подошли как можно ближе!
— Сомкнуть строй! — крикнул он ближайшему из центурионов. — Поднять щиты! Пилумы на изготовку!
Его приказ был выполнен немедленно. Загремели, соприкасаясь, щиты, образовавшие сплошную стену. Все легионеры как один вскинули руки вверх, и над стеной щитов заблестели острия копий. На лицах воинов, всматривавшихся в облако пыли перед ними, нельзя было прочесть ничего, кроме решимости.
Только сто пятьдесят шагов отделяли остатки конного отряда галлов и германцев от шести когорт Брута. Уже отчетливо были слышны крики преследовавших их республиканцев. Легионеры начали волноваться, офицеры смотрели на Брута, ожидая приказа.
А Брут не сводил глаз с того места, где находился Цезарь, но видел лишь алый плащ полководца среди кучки его приближенных и телохранителей. А вот треклятого флага не видел. Ну же, шевелись, думал Брут, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Дай наконец команду!
Менее ста шагов.
Своя кавалерия уже настолько приблизилась, что было ясно видно пену на крупах взмыленных лошадей и то, с каким трудом держались в седлах раненые. Многие лошади были без всадников. Брут проникся глубоким уважением к жертвенности воинов из союзных племен.
Рассыпавшаяся по равнине конница и поднятая ею пыль все еще надежно скрывали шесть когорт от взглядов противника. Несомненно, это и было одной из целей Цезаря.
Семьдесят шагов.
Пятьдесят.
Еще мгновение — и всадники повернули коней и проехали через разомкнувшуюся перед ними стену щитов. И строй тут же сомкнулся вновь.
«Ну же! — мысленно кричал Брут. — О Митра, больше медлить нельзя!»
Он в который раз принялся искать глазами вексиллум. И на сей раз увидел яростно мечущийся в воздухе клочок алой материи. Как всегда, Цезарь ждал до последнего.
— В атаку! — взревел Брут, вздымая копье. — Бегом!
Его легионеры отозвались нечленораздельным ревом. С первых дней службы в легионах их обучали бегать с поднятыми щитами, и они могли нагнать ужас на любого врага. Особенно на кавалеристов, которые никогда не подвергались атаке пехоты. Тем более что Брут уже несколько недель учил воинов своего отряда колоть кавалеристов копьями в лицо. Новая тактика понравилась легионерам. Между пехотой и кавалерией всегда были напряженные отношения. Даже в своем войске кавалеристы считали себя лучше пехоты и поглядывали на простых легионеров свысока.
Крича во все горло, когорты Брута устремились вперед и возникли из тучи пыли, как серые мстительные призраки.
Республиканские кавалеристы даже не поняли, с чем столкнулись.
Они-то считали, что опрокинули и рассеяли конницу и легкую пехоту Цезаря, вышли в открытый тыл противника и теперь могут разбиться на мелкие отряды и рубить оборонявшихся врагов со спины. Солдаты Помпея, несмотря на неопытность, держались стойко, и легионы Цезаря должны были оказаться между молотом и наковальней. А значит, их ожидала скорая и неотвратимая гибель. Предвидя победу, республиканцы с торжествующими криками неслись вперед.
И наткнулись на стену из щитов длиной в тысячу сто с лишним широких шагов.
Опешившие всадники резко сдержали лошадей.
Легионеры Брута, не останавливаясь, налетели на них. Сотни копий почти одновременно ударили снизу вверх в открытые рты республиканцев, глаза и не защищенные броней торсы. Лошади, получая глубокие раны, начинали биться и сбрасывать наездников. Желая еще сильнее напугать животных, легионеры не прекращали выкрикивать страшные боевые кличи. Не размыкая стену щитов, они отдернули копья и тут же нанесли следующий удар. И еще один. Ошеломленные кавалеристы дрогнули перед этим яростным и полностью неожиданным для них нападением. Вовсе не такое развитие боя рисовали они в своих мыслях.
Шести когортам удалось продвинуться на шаг. Потом еще на шаг.
Брут ощущал себя собакой, вставшей на горячий след. Сейчас нужно было удержать и развить преимущество, достигнутое за счет внезапности удара. Пусть вражеская кавалерия значительно превосходила числом его легионеров, но на стороне цезарианцев было такое мощное оружие, как паника.
