такие аспекты: социальная структура, социальная ситуация, позиция и роль различных социальных слоев, крестьянство в годы войны. Позиция интеллигенции. Гендерная проблема. Повседневная жизнь народа и общества в годы войны. Антропология войны. Человек на фронте и человек в тылу. Человек в оккупации. Человек, сотрудничавший с немцами, коллаборационист. Словом, поведение советского человека в разных ситуациях, разных ипостасях.
– Даже такой фундаментальный труд не в состоянии осветить все вопросы. Какие еще интересные публикации есть и планируются?
– Издаются письма с фронта и дневники. Делаются попытки социальной стратификации. Человек на фронте достаточно полно представлен, а человек в тылу мало изучен. Не менее интересная тема – человек на оккупированной территории. Вышли новые работы по этой теме. Любопытная тема – немецкая оккупационная политика. После 1942 года немцы пытались ее изменить. Разрешили колхозы, открыли храмы, отпустили многих военнопленных. Поводом для таких послаблений стало осознание, что война развивается не по задуманному сценарию. Это оказало влияние на наших людей. На Западе пытаются дискредитировать партизанское движение. И потому нам предстоит его исследовать. Рассмотреть социальные ситуации, вопросы взаимодействия с местным населением.
Другой вопрос – национальная проблема в годы войны. У нас произошла смена парадигмы в высшем руководстве. До 1939 года превалировала идея мировой революции. Но во время войны Сталин поменял ориентиры, отбросив идею мировой революции. Был распущен Коминтерн. Сместилась внутренняя парадигма в сторону национальных приоритетов. Сталин, говоря о наших истоках, назвал имена тех, кем мы должны гордиться. Вернули из «идеологической ссылки» имена Суворова, Ушакова, Александра Невского, Нахимова, Кутузова, учредив новые ордена их имен. Отличившимся воинским частям и соединениям присваивали «гвардейские» звания.
Сталин помирился с церковью. Это тоже сильно консолидировало общество. Возрождали патриотические традиции. Пришло осознание: люди воюют за свою жизнь и жизни своих семей, за свою страну, вне зависимости от ее строя. Обращение к национальным истокам было чрезвычайно важно, поскольку в нашей стране были и негативные проявления. Например, депортации поволжских немцев, крымских татар, чеченцев и ингушей. Они существенно повлияли на мироощущение этого населения. Даже сегодня крымские татары в Крыму помнят то сталинское решение.
Еще один важный аспект – это пути и способы консолидации общества. Историки знают, что опасность всегда консолидирует общество. Такая консолидация перед общим врагом была и в нашей стране. Несмотря на многочисленные репрессии, в целом советское общество было сильно консолидировано. Ради спасения Отечества люди забывали о своих обидах.
– Эта консолидация получила развитие в послевоенные годы?
– Это законный вопрос, и он тоже требует досконального изучения.
Я имею в виду изучение настроений интеллигенции, советского офицерства в конце войны. Многие советские офицеры, да и солдаты, увидели жизнь Запада, которая не соответствовала постулатам нашей пропаганды. Это была серьезная проблема, отразившаяся на настроениях общества. Этот сюжет требует своего изучения.
– Вскоре будет 70-летие Нюрнбергского процесса. Все, кто сотрудничал с немцами, были осуждены решением Нюрнбергского трибунала. Норвегия и Франция казнили всех своих преступников, а на Украине им ставят памятники, причем на месте разрушенных памятников истинным героям – воинов-освободителей. Восторжествует ли историческая справедливость и когда?
– Вы правы, и мы, ученые-историки, со своей стороны готовим для этого почву. Так, в нашей стране вышли три тома: «История предательства. Власов». В них изложено следственное дело Власова, истории РОА, так называемой Русской освободительной армии. Издание опровергает главную идею Власова, уверявшего, что он всегда был против советского строя и сталинизма. Якобы это послужило главной причиной его предательства. А сотрудники архивного отдела ФСБ издали книгу о бандеровском движении. Учитывая острую обстановку, нам надо изучать этот сюжет. Уже сегодня можно сказать – бандеровцы были никакие не патриоты.
– Александр Оганович, не так давно в Берлинской национальной библиотеке прошла презентация российско-германского учебного пособия по истории XX века. В ее подготовке и выпуске вы принимали весьма активное участие. После десяти лет дискуссий, на фоне политических споров ученым удалось договориться. А как относятся сегодня к нам, россиянам, простые немцы?
– Да, действительно, два года назад мы выпустили первое совместное российско-германское пособие для учителей. Это уникальное пособие. В нем 20 глав, и из них 14 глав писали два автора с той и другой стороны. Немцы вызвались написать статью о Сталинграде. И мы приняли ее практически без замечаний. Она написана в соответствии с немецкой официальной позицией: немцы совершили преступление и несут за него ответственность. Не обошлось и без разночтений. Мы не могли согласиться с утверждением, что весь героизм российских солдат был «подкреплен» заградотрядами, а в бой шли одни штрафбаты. Несмотря на отдельные разногласия, сотрудничество с немецкими учеными имеет большие перспективы. Что же касается отношения к нам, россиянам, то недавно в Европе прошел мониторинг: отношение Запада к русским. Наиболее позитивное отношение к нам у немцев. Впрочем, я не замечаю и антигерманского синдрома у наших соотечественников. Не было его и сразу после войны. Правда, были два ярких громких выступления. Статья Ильи Эренбурга «Убей немца!» и некоторые статьи Константина Симонова. Но в апреле 1945 года «Правда» напечатала статью заведующего Агитпропом ЦК Георгия Александрова «Товарищ Эренбург упрощает». Автор обвинял писателя в недифференцированном подходе к гражданам Германии. Статья была инспирирована Сталиным и развивала его мысль: Гитлеры приходят и уходят, а германский народ остается. Эта публикация пресекла антигерманские настроения в обществе и стала залогом тенденции на будущее. Я много работаю с германскими коллегами и могу заявить – отрицательного отношения к нам нет.
– Какие проблемы надо изучать в плане открытия новых документов?
– Нам следует искать и издавать документы по истории войны. Многого мы еще не знаем. Например, что было весной 1941 года в Кремле? Пока мы располагаем лишь сведениями об общей оценке угрозы опасности. Имеем запись разговоров о том, что этот вопрос обсуждался на закрытом совещании. Есть сведения о закрытых заседаниях Политбюро. Но все это не отвечает на главный вопрос, насколько мы оказались не подготовленными к войне? Начиная с 1940 года в стране менялось отношение к Германии. Менялась вся антигерманская пропаганда. Каждое заседание Политбюро сопровождалось докладом о новых видах оружия. К войне готовились, но ждали ее начала только в 1942 году. Необходимо провести документальное изучение этого вопроса. Недавно мы отметили 70-летие Ялтинской конференции. Она также выявила большой фронт столкновений. И опять в роли оппонентов выступают все те же страны. Поляки утверждают, что Польша была поделена между Германией и Советским Союзом. Кроме того, поляки упрекают американцев за то, что они отдали их Советскому Союзу.
В свое время находились «стратеги» и в нашей стране, уверявшие, что Советской Армии не надо было переступать государственную границу, а остановиться на ней. Но это абсолютный
