всеобщее недоумение, и потом, не удержавшись от лёгкой улыбки, пояснил: — Я говорю о копировальном аппарате, который в простонародье зовётся «ксерокс».
И уже через час каждый деревенский двор под звук громкой доносящийся с неба сирены получил по несколько листовок, на которых крупными буквами было написано:
'ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! ОПАСНОСТЬ!
ЖИТЕЛИ ДЕРЕВНИ НИКИТИНО!
К вам сегодня утром был направлен отряд немецких карателей. Им дан чёткий приказ: за связь с партизанами всё население вместе с чадами и домочадцами, имуществом и скотом сжечь дотла.
Но этим планам не суждено было сбыться! Враг был остановлен и разгромлен!
НО ОПАСНОСТЬ НЕ МИНОВАЛА!
Фашистское командование может не отказаться от своих кровавых планов. Уже завтра или в любой другой день в вашу деревню могут прибыть новые отряды палачей, чтобы завершить начатое. И они принесут с собой смерть, огонь и невыразимое горе для каждого из вас.
ПОЭТОМУ СЛУШАЙТЕ И ЗАПОМНИТЕ:
Ваша жизнь в смертельной опасности! Не ждите, пока к вашему порогу придут солдаты в серо-зелёных мундирах. Не надейтесь на пощаду — её не будет.
УХОДИТЕ!
Бросайте всё, что нельзя унести. Уводите детей и стариков. Уходите к дальним родственникам, уходите в соседние области, куда угодно! Уходите как можно дальше и как можно скорее. Каждый час промедления может стоить жизни вам и вашим близким.
НЕ ОСТАВАЙТЕСЬ В ДЕРЕВНЕ. ЭТО — ЛОВУШКА. ЭТО — СМЕРТНЫЙ ПРИГОВОР.
Спасайте себя. Пока ещё есть время.
И помните:
ВРАГ БУДЕТ РАЗБИТ! ПОБЕДА БУДЕТ ЗА НАМИ!
Подпись: Расчёт гвардейского дальнобойного миномёта № 777'.
Глава 25
Будущее
Отдохнуть после столь утомительной работы, конечно же, было необходимо. Физическая и нервная нагрузка давали о себе знать тяжестью в плечах и ноющей болью в глазах от многочасового всматривания в мерцающий экран очков. Но ни я, ни все мы не могли позволить себе расслабиться. Главный вопрос, который сверлил мозг, не давая покоя: услышали ли нас жители Никитино? Начали ли они уходить или листовки так и остались лежать не замеченные возле домов на земле? Поэтому, как только аккумуляторы «Алого» набрали необходимые семьдесят процентов заряда, мы тут же, не дожидаясь полного набора энергии, вооружили его четырьмя минами и отправили на разведку.
Вскоре стало ясно, что, к счастью, местные жители нас услышали. Деревня предстала перед нами пустой и безмолвной. Ни одного человека на улицах, ни одной тёплой точки в домах видно не было. Распахнутые настежь ворота сараев, брошенная у колодца телега без оглоблей — всё говорило о том, что люди уходили в спешке. Что интересно, не заметил я и старосты с его сыновьями-полицаями. Их двор тоже опустел. Как правило, крысы всегда и во все времена раньше людей чуют опасность, и потому бегут с корабля первыми. Вероятно, поняли и эти. Учуяли, что при новой власти их «заслуги» перед оккупантами могут и не быть защитой, а наоборот получить «благодарности» сполна: «Были поставлены для борьбы с партизанами, и работу свою не выполнили. А значит — смерть!»
Одним словом: деревня вымерла. И в данном конкретном случае это было хорошо. Очень хорошо. Теперь у обычных людей появился реальный шанс выжить. Но всё же шанс, пусть призрачный, пусть полный лишений — это хоть что-то. При всех минусах страха перед неизвестным будущем, тягот и скитаний, это жизнь, а не гарантированная смерть в огне карательной акции.
Закончив разведку, посмотрел на шкалу заряда. Прикинул в уме, и поняв, что она позволяет совершить небольшой крюк, развернул дрон в сторону железной дороги и направил его к будке стрелочника.
Через несколько минут «Алый» бесшумно завис на безопасной высоте. Я внимательно, с разных ракурсов, осмотрел прилегающую территорию и отметил, что условных знаков нет. Из этого можно было сделать вывод, что о гружёном боеприпасами эшелоне или других важных передвижениях врага Кондрату Петровичу пока ничего не известно.
Уже хотел было взять курс на базу, но тут, сидевшая рядом, Анна, неотрывно следившая за монитором планшета, тихо спросила:
— Николай, а до Рудни заряда хватит?
— Думаю, да… А что ты там хочешь увидеть? — поинтересовался я.
— Просто посмотреть, что там делают те… каратели, которые выжили. Они ведь туда побежали…
Сергей, стоявший за моей спиной, при этих словах заскрежетал зубами.
— Коля, она права, — процедил он. — Гады ведь были нами не полностью уничтожены. Они там могут перегруппировываться. Скажи, что нам хватит заряда, чтобы увидеть, где они и что затевают!
Я быстро прикинул расстояние, высоту и оставшийся ресурс батареи.
«Гм, сорок три процента. Туда и обратно с небольшим маневрированием — должно хватить впритык».
— Попробуем, — коротко ответил я и, развернул «Алого».
Посёлок встретил нас довольно приятной глазу картиной. Вся площадь перед комендатурой и прилегающая улица были усеяны солдатами. Большинство были ранены — кто легко, с перевязанными головами или руками, кто тяжело, неподвижно лежали на плащ-палатках, брошенных прямо на землю. Многие перевязывали друг друга прямо там, на улице, используя индивидуальные пакеты и разорванные на бинты рубашки. В воздухе, даже через микрофон дрона, чувствовалось напряжение. Это было не отступление — это было бегство с поля боя, неорганизованное и паническое, к которому немцы явно были не готовы.
— Что-то их многовато уцелело, — отметил Сергей.
— Так тут, походу дела, не только каратели из колонны (тех-то мы изрядно потрепали), но и те, что к ним на помощь ездили уже после разгрома, — высказал свое предположение я.
Приблизил камеру к окнам одноэтажного кирпичного здания, стоявшего чуть поодаль. За стёклами угадывались койки, поставленные вплотную друг к другу. Вероятно, это был местный госпиталь, срочно перепрофилированный под приём раненых. Санитары в белых халатах метались между носилками.
И тут суета на площади резко усилилась. Со стороны выезда из посёлка показалась легковая машина — тёмный «Опель-Кадет», а за ним грузовик с брезентовым верхом. Из легковушки, едва она затормозила, выскочили два офицера. Они начали что-то приказывать, размахивая руками, указывая то на раненых, то на грузовик, то на небо. Это возымело свой эффект — солдаты и санитары забегали, начали вытаскивать из здания носилки с ранеными и торопливо запихивать их в кузов грузовика. Тех, кто покрепче, заставляли забираться самим, а кто не мог двигаться, закидывали как мешки.
— Вот они, твари поганые! Коля! — голос Сергея сорвался на хрип. — Давай срочно, поднимаем «Семицветик»! Нельзя дать им уйти! Они же залижут раны и снова возьмутся за своё!
Я снял FPV-очки, потёр ладонями лицо, словно пытаясь стереть с него всю тяжесть этого бесконечного дня, устало посмотрел на него, а потом на Анну,
