Едва не мурлыкая скользнула рукой под мягкую ткань футболки, в которой он спал, рассчитывая на мой визит. Великий провокатор. Знал ведь, что я отреагирую на финт с запиранием комнаты и терпеть подобного не стану.
— Нащупываешь кубики? — хмыкнул Дамир. Мышцы под моими пальцами на мгновение сократились, и я оценила их стальную гладкость.
— Нет, приручаю твоё тело к своим рукам, — съехидничала, вновь сладко зевнув. Тепло его тело убаюкивало, когда не соблазняло.
— Дерзкая девчонка.
— Сам выбирал.
— За твой ангельский характер, не иначе, — съязвил Дамир.
— За него, конечно.
Мою руку безжалостно переместили с твердокаменного живота на бурно вздымающуюся широкую и мощную грудь.
— Я пока не готов к более близким отношениям, мы ещё слишком мало знаем друг друга, не стоит торопиться, ты слишком сильно на меня давишь, — скороговоркой выдал любимый, изо всех сил стараясь не расхохотаться.
Было до ужаса смешно, но я лишь сильнее зажмурилась и нагло вернула руку на место.
Только вот подслушивающей Маруське никто не объяснил, что это игра. Игра для двоих, полная полунамёков и смыслов, скрытых посланий и мечтаний. Пылая жаждой справедливости и мигая всеми лампочками она влетела в спальню.
— Что ты такое говоришь? — накинулась она на Дамира. — Сам затащил её в своё логово, колени ей гладил, смущал, спровоцировал прийти в твою спальню, нарочно заперев и задарив подарками. Конечно, она пришла бы! А теперь бедную девочку даже не целуешь? Не стыдно тебе? Совсем обнаглел! Не ожидала от тебя такого, Дамир! И вообще! Будешь сопротивляться — лишу кофе! — выдав залп из всех орудий, Маруся гордо задрала голову и покинула спальню. Мисс Деликатность и Своевременность.
— Э, — протянул любимый, провожая её взглядом. — Динамики отключила, усыпила бдительность, паршивка, а про камеры и систему слежения — ни слова. И мы упустили.
Меня волновало совсем другое.
— А ты ведь действительно меня ни разу не поцеловал.
— Боюсь, слишком рискованно.
— Я присматриваю! — на всю квартиру заорала Маруся.
— Отключись к чертям собачьим! — рявкнул в ответ Дамир.
— Ни за что! — пропела кофемашина и через несколько мгновений появилась в дверях. — Я обещала Идарике, что не позволю вам перейти черту, так что можешь мне даже официально приказать перезагрузить систему, но я только пожму плечами и ехидно отвечу: — Бесполезно! Ты сам писал протоколы защиты, её безопасность стоит выше по списку, чем все твои хотелки вместе взятые! — с триумфом закончила кофемашина.
— Приятно, — протянула я и, словно кошечка, потёрлась щекой о плечо любимого.
— С поцелуями было бы ещё приятнее, — важно просветила неопытную меня Маруся.
— Сгинь, — велел Дамир. Дождавшись, когда дверь за вредной кофемашиной закроется, произнёс: — Явление этой паршивки сбило с настроя и сейчас я более–менее держу себя в руках, но с поцелуями придётся подождать.
— Долго?
— До твоего дня рождения. Лучше не рисковать, мы оба давно на грани, а, как оказалось, неформальная обстановка совершенно лишает тормозов даже столь разумных особ, как мы с тобой.
Я приподнялась и заглянула в красивое, будто высеченное из камня лицо. Челюсть напряжена, скулы — что острый нож, глаза дикие, жадные.
— И ни минутой больше? — спросила, замаскировав возбуждение улыбкой.
— Ты пообещала Марусе десять секунд запаса, по доброте душевной накину ещё десять… наносекунд, — пошутил мужчина.
И этот подслушивал и подглядывал, а сам Марусе пеняет. Яблочко от яблоньки недалеко падает.
— Вам пора спать, — через динамики на терминале сообщила мадемуазель Наблюдательница, затенила окна до максимума и отключила все источники света, погрузив комнату во тьму.
Но как заснуть, когда его сердце набатом бьёт в ухо, а своё упорно ему вторит? Когда в венах бурлит кипяток, а мысль о поцелуе не отпускает ни на миг? Когда руки едва не дрожат от желания погладить его тело хотя бы сквозь мягкую ткань футболки?
Если бы мы не стали так близки сегодня, а продолжали держать дистанцию и общались только на территории академии, было бы легче. Во много раз! Раньше меня тревожили только непристойные сны, теперь к ним добавятся воспоминания, я буду как наяву чувствовать аромат его кожи, мягкость волос, нервное подрагивание пальцев на своей коже.
— И какой идиот ввёл этот идиотский закон? — выдохнула в сердцах, отстраняясь от любимого мужчины и пытаясь выползти из–под одеяла. — Семнадцать несчастных дней! Дней, не месяцев! — возмущалась, обращаясь к своему ненаглядному учёному. — А на Оркхе, между прочим, возраст согласия с шестнадцати. Ты с Оркхи!
Дамир сглотнул.
— Ида, лучше молчи. Ты не с Оркхи, так что…
Динамики вновь ожили: «Мы можем прописать её в родительском доме на Оркхе, разбудить Крис, чтобы подтвердила регистрацию. С натяжкой, конечно, но это может сработать. Я сама не разобралась в законодательстве планет, нужно больше времени для анализа, потому направила запрос Еве, она юрист, быстрее подскажет…»
Маруся болтала что–то ещё, но мы с Дамиром синхронно застонали.
— Ты меня ещё даже не поцеловал, но уже наградил ребёнком. Проблемным подростком, — добавила громко, чтобы кофемашина точно не упустила шпильку в свой адрес, а затем и вовсе строгим «родительским» голосом припечатала: — которому рано читать любовные романы!
Ответом послужил жуткий грохот, лязг и звон, мы испуганно переглянулись, вмиг выскочили из постели и побежали на кухню, где в картиной позе раскинулась леди актриса. Бежевый пол был залит водой, молоком, засыпан кофе, порционным шоколадом и осколками чашек.
Если бы не длительные и разнообразные тренировки, ни за что бы не заметила маленький нюанс — аккуратно спрятанную за графин с апельсиновым соком любимую чашку шефа. Качнула в её сторону головой, сдавая электронную интриганку.
— Маруся, — строго проговорил Дамир, — прекращай имитировать обморок, забирай «случайно оказавшуюся на столе» чашку шефа и иди в угол, ты наказана.
Самая несчастная во вселенной кофемашина
