Как вы? — я склонилась над лихорадящей женщиной и коснулась лба ладонью. Суровая действительность тут же вымела из головы все мысли о романтике.
— Уже лучше, милая, — тихо проговорила она и закрыла глаза. — У меня отец когда-то сыпухой переболел, так потом всю жизнь с сердцем мучился.
— Отставить уныние. Все у вас будет хорошо, — сообщила бодрым голосом.
Целительская магия потекла ровным потоком, снимая боль и жар. Потом я обработала расчесы и царапины мазью, чтобы снять зуд. Больные получили свою порцию внимания и ухода, а потом я перешла к детской палате, которая располагалась за перегородкой.
Один молодой маг земли сделал для малышей деревянные пирамидки, кубики и другие игрушки. Они тихо играли, считая вспышку тифа просто каким-то приключением, а не болезнью. Правда, некоторые то и дело норовили выскочить на улицу и помчаться домой.
Заметив меня, малыши сразу разошлись по кроваткам и дали проверить температуру и осмотреть кожу. Заживление с помощью магии шло быстрее, дети и молодые болели легче и выздоравливали раньше, чем пожилые люди.
Но все равно эта поездка стала для меня испытанием. Истен говорил, что если регулярно давать магическому источнику серьезную нагрузку, то его объем будет увеличиваться. И я замечала, что с каждым разом меня хватает на дольше.
Уголек теперь чаще занимал роль молчаливого наблюдателя. Иногда прохаживался вдоль коек с больными и, если кому-то становилось хуже, звал меня. Или запрыгивал в постель и занимался кототерапией. Больные его полюбили и даже делились своими порциями, чем пушистый обжора с удовольствием пользовался.
Мы кормили людей и разносили еду сами. Они получали бульоны, мясные пюре, рыбные котлеты на пару и каши из круп, кисели и компоты. Одна бабушка даже расплакалась от того, что ничего вкуснее в своей жизни не пробовала. Наша “полевая кухня” работала почти без остановки, благо, стояло лето, и не было дефицита в свежих овощах и фруктах. А мне было приятно, что нейт Грейвс спрашивал мое мнение по поводу меню.
Тяжелые больные получали легкую пищу, кого-то приходилось уговаривать проглотить хотя бы ложку бульона. Но по мере выздоровления мы переводили их на общее питание.
Пожилой лекарь никуда не уехал после нашего прибытия, наоборот, он интересовался всеми манипуляциями и охал, видя всякое новое лекарство. Я обещала ему оставить образцы, если все не израсходуем.
— Аннис! — Истен подкарауливал меня у выхода. — Ты уже закончила?
Он протянул руку, чтобы забрать мой чемоданчик.
— Да, сейчас мне положено несколько часов отдыха. Может, сходим на речку? — предложила ему, и Шерриан с готовностью согласился.
— Я как раз нашел укромное место на берегу. Там нам никто не помешает.
Хм, это что, намек?
Я взглянула на менталиста, изогнув бровь. Но лицо его было загадочным, ничего не поймешь.
Минут через пятнадцать мы спустились по крутому берегу к воде. Шерриан, как настоящий мужчина, поддерживал меня под локоть, не давая упасть.
— Ты говорила, что умеешь плавать, — сказал и начал расстегивать свой защитный костюм.
Он что, решил устроить стриптиз? И прямо сейчас полезет купаться? Похоже на акт соблазнения. Заметив мои округлившиеся глаза, Истен пояснил:
— Слишком жарко, можно и освежиться немного.
— Ясно, а я уж подумала!
— Присоединяйся, — весело сказал он и бросил свою одежду на траву.
Если бы кто-то вздумал устроить соревнование по оголению на скорость, Истен занял бы первое место. Я даже моргнуть не успела, а он уже остался в одних подштанниках и наложил заклинание отвода глаз.
— Да, ты прав, здесь действительно жарко, — я с наслаждением стянула маску и шапочку, высвободив волосы. За прошедшее время они отросли и теперь доставали до поясницы. — Жара неимоверная. Грех упускать такую возможность, когда под боком река.
— Да-да, это точно. А еще плавание полезно для здоровья. Отвернусь, чтобы тебя не смущать, — он встал спиной и погрузился в воду по пояс.
“А я вот воду ненавижу” — раздался в мыслях голос вездесущего фамильяра, и я обернулась.
Кот сидел в десяти шагах от меня и лениво помахивал хвостом.
“Не стыдно подглядывать?” — спросила я его, но тот наивно хлопнул глазками.
“Ну кто-то же должен охранять твою честь от посягательств этого противного мальчишки”.
“Уголек, — протянула я умоляюще, пылая щеками. — Вообще-то это мой жених”.
Он вздохнул.
“Ладно, уйду я, уйду. Только до свадьбы ни-ни!” — и с чувством выполненного долга зашагал прочь.
Когда моя строгая хвостатая дуэнья скрылась из виду, я сбросила форму. Мне всегда нравилось плавать, вода успокаивала и позволяла забыться. А прохладная река манила освежиться в жаркий день. Ну и не только она, конечно. После всех испытаний хотелось больше земного и человеческого.
На мне осталась рубашка под горло с длинными рукавами. Она закрывала ноги до колен, руки — до локтей, но все равно было немного неловко. Истен уже вовсю рассекал водную гладь, то ныряя, то показываясь вновь в совершенно неожиданном месте. Я невольно залюбовалась на красивые сильные движения. Никогда бы не подумала, что у меня будет такой мужчина. И что я найду его в другом мире.
Ноги увязли в мягком илистом дне. Середина реки заросла цветущими лилиями, ветви плакучей ивы свисали до самой воды. Я легла на живот и поплыла. Солнечные блики скакали по зеленоватой глади, заставляя щуриться.
Вдруг чьи-то руки схватили меня сзади за талию. Спиной я уперлась в чужую грудь.
— Испугалась? — спросил Истен игриво.
— Ну конечно, сейчас задрожу.
И действительно задрожала, потому что по шее скользнули горячие губы. От контраста температур по телу разбежались щекотные мурашки.
— Уголек тут сказал, что до свадьбы нельзя позволять себе ничего лишнего, — вспомнила я, обернувшись к Шерриану.
Тот картинно закатил глаза.
— Ах, ну если кот велел, тогда да. На самом-то деле я приличный человек и не буду соблазнять тебя до свадьбы. Разве что самую капельку. Если ты не против, конечно. Кстати, говорят, что поцелуи полезны для здоровья и продлевают жизнь. Что ты об этом думаешь?
Истен убеждал старательно, как опытный менталист, поглаживая рукой поясницу. Ну как тут отказаться? Как не исследователь всю живительную силу поцелуев в воде под сенью старой ивы?
— Думаю, что за последние дни мы продлили себе жизнь лет на десять.
— Что-то маловато.
— Учти, я буду скрупулезно записывать результаты поцелуйной терапии.
— С целью написания научной работы?
Внезапно выяснилось, что у нас совпадает чувство юмора.
