— Что со Шруиллом? — спросила она.
— Раздавлен в дверях, — сказал Свенгаард, — Он… мертв.
Она вздохнула, — А Нурс?
— Поддается лечению.
— Разве вы не понимаете, что с вами произошло, — Глаза его сверкали, когда он бросил взгляд вверх на Калапину.
Калапина посмотрела вниз на него, ясно произнесла:
— Мы пережили эмоциональный стресс, который изменил тонкий баланс обмена веществ, — сказала она, — Вы втянули нас в это. Вывод совершенно ясен — назад пути нет.
— Значит, вы понимаете, — сказал Глиссон, — Любая попытка силой ввести ваш организм в старые рамки приведет к скуке и постепенному переходу в апатию.
Калапина улыбнулась:
— Да, Глиссон. Нам бы не хотелось этого. Мы уже почувствовали причастность к нового рода… оживлению, о существовании которого мы не знали.
— Тогда вы действительно понимаете, — сказал Глиссон, и в голосе его появился призвук зависти.
— Мы сломали ритм жизни, — сказала Калапина, — Вся жизнь умещается в ритме, но мы сбились с шага. Я понимаю, что причиной тому было внешнее вмешательство в те эмбрионы — ритм, утверждающий себя.
— Ну, и тогда, — сказал Глиссон, — чем скорее вы вернете все это нам, тем скорее все утвердится в… — Вам? — спросила укоряюще Калапина. Она взглянула. в быстрые контрасты мерцающего света в зале. Каким все было черно-белым, — Я бы скорее прокляла вас всех, — сказала она.
— Но вы же умираете!
— Вы тоже, — сказала Калапина.
Свенгаард проглотил комок в горле. Он видел, что старую враждебность не так-то просто можно преодолеть. И он удивился себе, второсортному хирургу, который неожиданно нашел себя как врач, полезный людям, которым он нужен.
— Я могу предложить вам план, который можно было бы принять, Калапина, — сказал Свенгаард.
— Вас мы выслушаем, — сказала Калапина, и в голосе ее появилась привязанность. Она изучала Свенгаарда, когда он старался подобрать нужные слова, помня о том, что этот человек спас жизнь Нурсу и многим другим.
«Мы не составляли планов для непостижимого, — думала она, — Возможно ли такое, что этот никто, который был когда-то объектом для насмешек, может спасти нас?» Она даже не смела позволить себе надеяться.
— У Киборгов есть технология приведения эмоций в более или менее управляемое состояние, — сказал Свенгаард, — Как только мы достигнем этого, я полагаю, что знаю способ смягчить ферментные колебания, присущие большинству из вас.
Калапина проглотила сухой комок. Огни сканеров над ней начали вспыхивать, когда следящие стали подавать ей сигналы о том, чтобы позволить ей включить их в каналы коммуникации. У них, конечно, были вопросы. У нее были свои собственные вопросы, но она не знала, можно ли ей высказать их вслух. Она поймала отражение собственного лица в одной из призм, оно напомнило ей взгляд Лизбет, когда женщина умоляла ее с тележки.
— Я не могу обещать бесконечной жизни, — сказал Свенгаард, — но полагаю, что многие из вас смогут прожить еще много тысяч лет.
— Почему мы должны соглашаться помочь им? — грозно спросил Глиссон. В голосе его чувствовались ворчливые нотки.
— Вы тоже неудачники, — сказал Свенгаард, — Разве вы не видите этого? — Он понял, что кричит в полную силу голоса, лишившись еще одной иллюзии.
— Не кричите на меня, — рявкнул Глиссон.
«Так у них действительно есть эмоции, — подумал Свенгаард, — Гордость… гнев…».
— Вы все еще страдаете от того, что лишились иллюзий добиться контроля над ситуацией? — спросил Свенгаард. Он указал на Калапину, — Одна эта женщина там, все еще может истребить все на этой земле.
— Послушай его, дурья твоя голова Киборга, — сказала Калапина.
— Давайте будем осторожнее обращаться с этим словом «дурак», — сказал Свенгаард. Он пристально взглянул на Калапину.
— Следите за своими выражениями, Свенгаард, — сказала Калапина, — Наше терпение имеет пределы.
— Как и ваша благодарность, да? — сказал Свенгаард. Горькая усмешка тронула ее губы, — Мы говорили о выживании, — сказала она.
Свенгаард вздохнул. Он задумался о том, можно ли вообще когда-либо сломать образ мыслей, порожденный иллюзией бесконечности жизни? Она вновь заговорила здесь в духе мышления старых Туеров. А раньше его поразила в ней способность быстро восстанавливать физические и духовные силы.
Этот взрыв снова затронул страх Гарви за Лизбет. Он взглянул на Свенгаарда, затем на Глиссона, пытаясь контролировать свой страх и робость. Зал этот внушал ему ужас своей огромностью и происходившим здесь бедламом. Шар нависал над ним — чудовищная сила, которая могла бы сокрушить их всех.
— Да о выживании, — сказал Свенгаард.
— Давайте поймем друг друга, — сказала Калапина, — Среди нас есть те, которые скажут, что ваша помощь была просто вашей обязанностью. Вы все еще наши пленники. Есть те, которые потребуют, чтобы вы сдались и открыли нам весь ваш подпольный Центр.
— Да, давайте поймем друг друга, — сказал Свенгаард.
— Кто ваши пленники? Я — человек, который не член подполья и мало знает о нем. У вас есть Глиссон, который знает больше, но, безусловно, не все. У вас есть Бумур, тот, кто убежал от фармакологов, который знает еще меньше, чем Глиссон. У вас есть Дюраны, знания которых едва ли выходят за рамки их маленькой ячейки. Чего вы добьетесь, если вы выпотрошите нас?
— Ваш план спасти нас, — сказала Калапина.
— Мой план требует сотрудничества, а не принуждения, — сказал Свенгаард.
— И он даст нам только продление, а не восстановление нас в первоначальные условия, не так ли? — спросила Калапина.
— Вы должны были бы приветствовать это, — сказал Свенгаард, — он дал бы вам возможность стать зрелыми, полезными, — Он взмахнул рукой, указывая на окружающую обстановку, — Вы заморозили здесь себя в состоянии незрелости! Вы играли в игрушки! Я предлагаю вам шанс выжить! «Что это? — размышляла Калапина, — Является ли это новое оживление побочным продуктом знания о том, что мы должны умереть?»
— Я совсем не уверен, что мы будем сотрудничать, — сказал Глиссон.
Это было уже выше того, что мог стерпеть Гарви. Он вскочил на ноги, взглянул на Глиссона, — Ты, робот, ты хочешь, чтобы человеческий род умер! Вы! Вы это еще один смертельный исход!
— Болтовня! — сказал Глиссон.
— Послушайте, — сказала Калапина. Она начала подключать каналы коммуникации. Части предложений врывались в зал:
— Мы можем восстановить ферментный баланс собственными силами!.. Уничтожить этих созданий!.. Каков его план? Каков его план?… Начинать стерилизацию!.. его план!.. Сколько мы еще продержимся, если… Нет сомнения в том, что мы можем… Калапина успокоила голоса, повернув выключатель, — Это будет поставлено на голосование, — сказала она, — Я напоминаю вам об этом.
— Вы умрете и скоро, если мы не будем сотрудничать, — сказал Глиссон, — Я хочу, чтобы вы полностью осознали это.
— Вы знаете план Свенгаарда? — сказала Калапина.
— Ход его мыслей прозрачен, — сказал Глиссон.
— Думаю, что нет, — сказала Калапина, — Я видела, как он работал с Нурсом. Чтобы достичь компенсации, он использовал опасную передозировку анурина и иноситола. Помня об этом, я все время спрашиваю себя, что дает эта передозировка, и что будет, если я применю ее к себе? И какое отношение это все имеет к охватившему нас волнению. И в чем выход. И еще тьма других вопросов.
— Я знаю его план, — усмехнулся презрительно Глиссон, — Подавить ваши эмоции и каждому из вас дать ферментную имплантацию, — Напряженная усмешка вытянула губы и показала край зубов на лице Глиссона, — Это действительно ваша надежда. Приняв его, вы будете, наконец, потеряны для нас.
Калапина взглянула с изумлением вниз на него и была шокирована.
Гарви поймал себя на том, что улавливает подлость в голосе Глиссона. Его собственный опыт в подполье показывал, что Киборги очень расчетливы, ограничены, чтобы им можно было доверять решение простых человеческих проблем, но никогда еще он не видел, чтобы этот факт был так ярко продемонстрирован.
