ногой Сокола раздался громкий хлопок, и меня отшвырнуло на решётки клетки. От удара у меня весь воздух из лёгких вылетел, а Виталий уже оказался рядом и, ухватив меня за волосы, замахнулся правой рукой.
Рванувшись в сторону, я оставил в его пальцах клок волос, а кулак Сокола врезался в железную решётку. И, кажется, я услышал, как стонет металл.
Если бы он попал по мне этим ударом, я бы уже был в лучшем случае без сознания. А возможно, мне вообще оторвало бы голову, несмотря на усиление тела.
— Тебе ничего не светит, — произнёс соперник, метя коленом мне в живот.
Причём сказал он это без каких-либо эмоций — словно пытался констатировать факт.
— Посмотрим, — так же спокойно ответил я и улыбнулся.
Раз противник решил не сдерживать сил, я тоже не стану.
Магия меня уже переполняла — как моя, так и отобранная у Сокола, но сам Виталий при этом лишился лишь пятой части своего запаса. Впрочем, это не имело значения. Вложив всё, что у меня было, в собственное ускорение, я взвыл от боли в мышцах, но вывернулся, уходя от решётки за спину Сокола.
Виталий повернулся ко мне, но его челюсть тут же встретилась с моим кулаком, куда я перебросил всю возможную силу. Прозвучал новый гром, от удара во все стороны ударила видимая волна воздуха, и моего соперника словно сдуло.
Он пролетел в сторону и рухнул на пол ринга, лишь чудом не ударившись об решётку. Однако сдаваться Сокол не собирался и, резко выбросив ноги, поднялся в прыжке.
Я бросился на него, прекрасно понимая, что надо дожимать, пока есть возможность. Встречный удар с правой руки я пропустил над головой, нырнув в ноги соперника — я не стал хитрить, а просто снёс его своим весом.
Падая, Сокол обхватил мой торс руками, и мы рухнули вместе. Ситуация повторилась, но на этот раз я был сверху. Магия вытекала из противника огромным водопадом, но её было слишком много, чтобы он смог это ощутить и осознать.
А мои удары стали злее, быстрее и сильнее. Выкачивая из Сокола силу, я тут же вливал её в свои руки, игнорируя защиту. От каждого моего попадания лицо Виталия всё больше превращалось в кровавую кашу, но он не сдавался, подлечивая себя так быстро, что травмы зарастали едва ли не быстрее, чем я убирал руку.
А потом он стал бить в ответ, но я перехватил его запястье и, вкачав почти все свои силы в руки, резко дёрнул в сторону и сломал ему кисть. Скривившееся от боли лицо противника подсказало мне, что я на правильном пути, так что вторую руку я ломал уже более осознанно.
Дёргаясь всем телом, Сокол пытался выбраться из моего захвата, но пробив его защиту, я стал забирать слишком много его магии, так что ему теперь хватало ее только на то, чтобы прикрывать голову, либо на то, чтобы лечиться.
А я бил, бил, бил…
Соперник уже перестал залечивать повреждения, и кровь брызгала во все стороны. А я продолжал бить. Без злости — мне не на что было злиться на Виталия, в кои веки мне в соперники попался не моральный урод; без азарта — я воспринимал бой как выполнение данного мной слова, а не как соревнование; вообще без каких-либо эмоций.
«Без обид, парень, — повторил я мысленно слова Сокола, те, что он сказал мне перед боем. — Не получится у тебя выполнить приказ».
И я продолжал бить соперника в лицо, пока он подо мной не обмяк. И к этому моменту в моём источнике ничего не осталось. Я был совершенно пуст.
Вся магия Сокола плюс моя собственная — вот сколько сил понадобилось, чтобы одолеть одного действительно опытного бойца. Если бы не способности пожирателя магии, я никогда бы не смог его победить.
Усталость едва не заставила меня лечь рядом с потерявшим сознание Соколом, но я сцепил зубы и с трудом, но поднялся на ноги.
— И у нас есть победитель! — заорал ведущий, забегая в клетку. — Абсолютный чемпион нашего турнира! Теперь мы видим, что его не просто так называют Молотом! Посмотрите, как он вбил Сокола в ринг! Так молот вбивает гвоздь! Игорь Мо-о-олот!
Затем ведущий поднял мою руку, после чего зрители устроили просто оглушительную овацию. Им понравился бои, и они спешили это показать.
Из вежливости к организаторам и не желая лишний раз подставлять Петра Петровича, я пару минут покрасовался на ринге, помахал зрителям, после чего направился к выходу из клетки. Над Соколом к этому времени уже вовсю работали лекари.
— Поздравляю! — не скрывая радости, произнёс Артур, первым встретивший меня за пределами клетки. — Когда я увидел Сокола, то решил, что тебе конец. Это вообще не уровень тех клоунов, что ты в Ебурге крошил. А ты справился. Умеешь удивлять.
— Я же дал слово, — сказал я.
— Ты дал слово принять участие в этом бою, а не выиграть его, — напомнил Артур.
— Да? — я наигранно удивился. — В следующий раз надо лучше запоминать, что обещаю.
Артур хотел что-то сказать, но не успел, к нам подошёл Петя Сибирский. Похоже, для него было очень важно, чтобы я выиграл этот суперфинал, потому как обнял он меня как самого дорогого для него человека. После чего сказал:
— Не подвёл. Против Сокола выстоял. Молодец! И ты молодец!
Последняя фраза предназначалась уже Артуру, его Пётр Петрович обнимать не стал — моему куратору досталось лишь крепкое рукопожатие. Затем довольный бандит ещё пару раз радостно похлопал меня по плечам и заявил:
— Пойдёмте!
— Куда? — поинтересовался я.
— С тобой кое-кто хочет поговорить.
После этого Петя Сибирский развернулся и куда-то пошёл. Я за ним. А Артур с нами — Петя чётко произнёс «пойдёмте», а не «пойдём».
Мы прошли мимо первых рядов к той самой трибуне, где сидели наиболее приличные, судя по их внешнему виду, зрители, и подошли к небольшому лифу. Похоже, он должен был поднять нас в ложу для особо важных гостей, что находилась наверху.
Так оно и вышло.
Ложа представляла собой огромный балкон, на котором стояли большие мягкие диваны — с них уважаемые гости смотрели бой. И, надо сказать, вид оттуда открывался очень неплохой.
В ложе находилось не более десяти человек. Как только мы вышли из лифта, Петя Сибирский хлопнул меня по спине, приглашая таким образом пройти в
