вообще во время моего пребывания в столице Сибири.
А так прошло уже три дня, и можно сказать, что мы обжились на новом месте. Дом действительно оказался роскошным: три этажа с множеством комнат, подвал с баней, огромная терраса, небольшой садик с беседкой и крытый бассейн с подогревом во дворе. А что касается комплектации и меблировки, тут, как говорили в моей прошлой жизни, был полный фарш — в доме было всё: от посуды на все случаи жизни и постельного до телевизора в каждой второй комнате. И даже видеомагнитофон в гостиной. Было понятно, за что я отдал такие деньги.
Глядя на это всё, я с улыбкой вспоминал, как во время переезда долго объяснял матери, что с собой надо брать только одежду и личные вещи. И чуть ли не силой забрал у неё её любимый утюг, который она обязательно хотела взять с собой, опасаясь, что на новом месте утюга может не быть. Хотя здесь она угадала — утюга в доме действительно не было. Вместо него имелся специальный гладильный аппарат с опцией отпаривания, который располагался в специально отведённой под него комнате.
За прошедшие три дня родители немного успокоились и, как мне показалось, даже свыклись с тем, что жизнь наша теперь будет другой, а мать позвонила на работу и продлила отпуск. Ну а мелкая так вообще была всем довольна. Ну а что с неё взять? Она ведь ещё ребёнок по большому счёту. Страх прошёл быстро, а изменения в жизни Катьки произошли самые заметные из всей семьи: во-первых, в гимназию она пока не ездила — это было небезопасно, а ходить с телохранителем — не вариант; а во-вторых, к нам переехала Светка.
Артём Иванович решил на первое время лично контролировать ребят, которых он нанял в охрану, поэтому перебрался к нам. Ну а так как он не мог в такой ситуации возить ежедневно дочь на учёбу, то Светку он забрал с собой. И хоть мать контролировала, чтобы девчонки самостоятельно занимались, и даже пыталась им что-то объяснять, это всё в любом случае больше походило на каникулы в летнем лагере, чем на учебный процесс.
А ещё, несмотря на то, что дом был огромным, и большинство комнат простаивали пустыми, девчонки поселились в одной комнате и, казалось, были вообще всем довольны. Единственное, что немного огорчало мелкую — то, что пришлось временно прекратить общение с Лёхой. Но она это пережила.
Омрачало девчонкам жизнь лишь моё обещание нанять им репетиторов по всем основным предметам. И я собирался это сделать сразу же по возвращении из Новосибирска. Учёбу бросать было нельзя, а дистанционку в этом мире ещё не придумали.
Жуков, несмотря на все мои возражения, поселился в домике для прислуги, воспользовавшись тем, что прислуги у нас не было. Как я ни пытался уговорить его занять одну из комнат в доме, Артём Иванович категорически отказывался, ссылаясь на то, что он много курит и любит делать это в помещении. А курил он действительно много, поэтому логика в его словах была — в доме запах сигарет был не нужен, из нашей семьи никто не испытывал пристрастия к никотину.
Влад пока тоже оставался у нас, но он в отличие от моего наставника, роскошь ценил и выбрал себе шикарную гостевую комнату с огромным телевизором, к которому он тут же подключил привезённый из дома видеомагнитофон.
А ещё в доме был гараж на две машины, что как бы намекало. Вообще, после переезда в такой дом на меня снова нахлынули воспоминания о моей прошлой красивой и обеспеченной жизни. И в ней тоже был момент, когда мне приходилось прятаться и прятать близких мне людей. Но я выбрался тогда. Значит, выберусь и сейчас. И рано или поздно приду к тому уровню, на котором когда-то был. По большому счёту я уже смело мог сказать, что я к нему, если не иду, то, по крайней мере, пытаюсь сделать первый шаг в нужном направлении.
Вообще, мне очень повезло, что мои враги считали меня восемнадцатилетним пацаном и не ждали от меня действий, соответствующих взрослому человеку, знающему жизнь. Потому и «подарок» прислали в надежде, что этого хватит. А ведь могли и выкрасть мелкую, если уж на то пошло. После этого уж точно пришлось бы иск забирать. Завод мне нужен, но сестра дороже. Или с отцом могли что-то сделать вплоть до самого радикального варианта. Но начали с простого запугивания и дали мне возможность защититься. А я не преминул этой возможностью воспользоваться.
Перед отъездом я серьёзно поговорил с семьёй, сказал, что еду по работе, и пообещал, что всё будет хорошо. Не то чтобы мне сразу и полностью поверили, но спорить не стали. Уже хорошо. В общем, с семьёй я более менее разобрался.
Но была ещё и Наста, которая в случае, если бандиты прознают о наших отношениях, вполне могла пострадать. А прознать про такое не сложно — та же Петровна всё расскажет любому, кто заведёт с ней разговор. Главное, начать его правильно — с комплимента в адрес Спиридона.
Поэтому я встретился с Настей на следующее же утро после переезда и всё ей рассказал, практически ничего не утаивая. И сказал, что, как моя девушка, она теперь находится в зоне риска — её вполне могут похитить, чтобы повлиять на меня.
К моему удивлению, Настя всё это восприняла спокойно. Впрочем, особо удивляться не стоило — она совсем недавно пережила похищение, да не простое, а с угрозой изнасилования и убийства. Видимо, по сравнению с этим гипотетическое похищение в качестве заложника её особо страшным не показалось. Либо она умела владеть эмоциями намного лучше, чем я думал.
А ещё Настя сказала, что её тётка в Челябинске ужасно расстроилась из-за того, что Инна Евгеньевна приезжала навестить её без дочери. Поэтому Настя решила, что на недельку съездит к тётке, а по возвращении мы с ней можем сесть и подумать, как жить дальше. На том и договорились.
* * *
В Новосибирск мы прилетели за шесть часов до боя, Артур очень хотел, чтобы я отдохнул перед поединком, и пытался пристроить меня в какой-нибудь отель, где бы я мог поспать хоть два-три часа, но я убедил его, что мне это не нужно. Сказал, что обычная неспешная прогулка по городу настроит меня на бой намного лучше.
Ещё был соблазн заехать в военную академию имени Н. Н. Раевского и посмотреть, что там сейчас происходит, но я быстро
