— О чем ты думаешь, Джейми? — спросила я, когда стирала с бедер последние пятна.
Вода под ногами, растревоженная моими движениями, искрилась в свете свечи, словно темная кровь, смытая с моего тела, добавила ей живого блеска.
Джейми поднял на меня взгляд: морщины на лбу разгладились, глаза прояснились.
— О том, как ты прекрасна, англичаночка, — тихо ответил он.
— Ну, если считать, что лучшее украшение женщины — гусиная кожа, то так оно и есть, — язвительно ответила я, переступив край лохани и потянувшись за кружкой.
Джейми неожиданно ухмыльнулся, блеснув белыми зубами.
— Видимо, ты разговариваешь с единственным мужчиной в Шотландии, у которого при виде ощипанной гусыни вскакивает шишка.
Страх, напряжение, а тут еще и смех. Я прыснула, чуть не поперхнувшись бренди.
Джейми быстро стащил с себя камзол и обернул вокруг меня, крепко прижав к себе. Я дрожала, кашляла и задыхалась.
— Трудно пройти мимо ларька торговца домашней птицей и остаться порядочным, — прошептал он мне на ухо, быстро растирая сквозь ткань мою спину. — Тише, англичаночка, помолчи. Все будет прекрасно.
Я прильнула к нему, вся дрожа.
— Прости. Со мной и так все хорошо, но в случившемся есть и моя вина. Мистер Уиллоби пристрелил того акцизного соглядатая потому что ему показалось, будто он ко мне пристает.
Джейми хмыкнул.
— Из этого не следует, будто ты виновата, — сухо возразил он. — Во–первых, неспроста же китайцу это померещилось, а во–вторых, ты за него отвечать не можешь. Ему не впервой отмачивать в пьяном виде такое, что все только за голову хватаются. Когда он примет на грудь, ему море по колено.
Неожиданно выражение лица Джейми изменилось: до него дошел смысл моих слов.
— Подожди, ты, кажется, сказала «акцизный соглядатай».
— Да, а что?
Он не ответил, но выпустил мои плечи и развернулся на каблуках, схватив при этом свечу со стола. Чтобы не остаться в темноте, я последовала за ним в угол, где под шалью лежал труп.
— Подержи–ка.
Джейми бесцеремонно сунул мне в руку свечу, опустился на колени и откинул заляпанную кровью ткань, которая прикрывала лицо.
Мертвых тел мне довелось видеть немало, и это зрелище меня не шокировало, но и ничего приятного в нем тоже не было. Глаза закатились вверх под полузакрытыми веками. Глядя на отвисшую челюсть мертвеца и его восковое лицо, Джейми нахмурился и пробормотал что–то себе под нос.
— Что–то не так?
Мне казалось, что я уже никогда не согреюсь, но в добротном и плотном камзоле Джейми сохранились остатки его собственного тепла, поэтому дрожь утихла.
— Это не сборщик акцизов, — сказал Джейми, продолжая хмуриться. — Я знаю всех акцизных служащих округа, а также всех таможенников и мытарей, но этого малого никогда не видел.
Морщась, он откинул окровавленную шаль и принялся тщательно обыскивать труп.
Добычу составили маленький перочинный ножик и книжица, обернутая в красную бумагу.
— «Новый Завет», — прочитала я не без удивления. Джейми кивнул.
— Да, чиновник ты или нет, но довольно странно брать с собой Евангелие, когда идешь к девкам.
Он вытер маленькую книжицу о шаль, довольно бережно прикрыл лицо покойного складками ткани и, поднявшись на ноги, покачал головой.
— Больше в его карманах ничего не было. Любой таможенный или акцизный чиновник всегда имеет при себе грамоту, подтверждающую полномочия: без нее у него нет права ни обыскивать помещения, ни налагать арест на товары. — Он вопросительно взглянул на меня. — А с чего ты вообще взяла, будто он из акцизной службы?
Поплотнее запахивая на себе камзол Джейми, я старалась припомнить, что именно сказал мне тот человек на лестнице.
— Он предположил, что меня послали отвлечь внимание, спросил, где находится мадам, а потом заговорил о назначенной награде, да–да, о проценте от стоимости конфискованного товара, сказал, что никто об этом не узнает, кроме него и меня, — добавила я. — Поэтому у меня возникло естественное предположение: это акцизный чиновник или кто–то в этом роде. Ну а затем явился мистер Уиллоби и стало не до догадок.
Джейми кивнул все еще с озадаченным видом.
— Понятно. Правда, я понятия не имею, кто он такой, но хорошо уже то, что он не королевский чиновник. Поначалу я испугался, подумал, что–то разладилось, но вроде все в порядке.
— Разладилось?
Он улыбнулся.
— Англичаночка, у меня есть договоренность с главным таможенным надзирателем этого округа.
Я уставилась на него, открыв рот.
— Договоренность?
Он пожал плечами и сказал с легким раздражением:
— Ну, я его подмазал, если хочешь напрямую.
— Несомненно, это стандартная деловая процедура, — сказала я, стараясь быть тактичной.
Уголок его рта слегка дернулся.
— Ну да. Так или иначе, между сэром Персивалем Тернером и мной достигнуто, можно сказать, понимание, и понятно, что появление здесь кого–то из его служащих было бы для меня тревожным сигналом.
— Ладно, — сказала я, медленно утрясая в сознании все малопонятные события утра и стараясь сложить из них целостную картину. — Но что в таком случае ты имел в виду, сказав Фергюсу, что акцизные чиновники у тебя на хвосте? И почему все носятся и суетятся, словно переполошившиеся куры в курятнике?
— А, это.
Он улыбнулся и взял меня за руку, заставив отвернуться от тела у наших ног.
— В общем, как я тебе и говорил, существует договоренность, и в эту договоренность входит то, что сэр Персиваль должен удовлетворять запросы своих хозяев в Лондоне, время от времени посылая им отчеты о захвате достаточного количества контрабанды. Таким образом, нам приходится учитывать не только свои, но и чиновничьи интересы. Уолли и парни доставили с побережья две подводы, одну с самым лучшим бренди, а другую со старыми бочками, заполненными прокисшим вином, в которое мы долили несколько анкеров дешевого пойла, только чтобы придать ему соответствующий дух. Сегодня утром я, как и было запланировано, встретил их у границы города, и мы въехали внутрь таким манером, чтобы непременно попасться на глаза таможенному надзирателю, который в это время как будто случайно выехал на объезд с отрядом драгун. Дальше все происходит по плану: мы пускаемся в бегство, они за нами по пятам, шум, погоня и все такое. Ну а в нужном месте подвода с настоящим товаром сворачивает в незаметный проулок, а дрянное пойло Уолли бросает, еще некоторое время поскакав для виду сломя голову. Сам смывается, добыча достается драгунам. Представь себе, как здорово это будет выглядеть в отчете.
