Джейми ухмыльнулся и с важным видом произнес:
— Контрабандисты ускользнули, несмотря на усердное преследование, но доблестным солдатам его величества удалось захватить целую подводу контрабандного спиртного, оценивающуюся в шестьдесят фунтов десять шиллингов. Поняла, в чем тут фокус?
— Пожалуй, — ответила я. — Значит, ты должен был доставить качественный товар в десять. Мадам Жанна сказала…
— Ну да, — кивнул Джейми, нахмурившись. — Ровно в десять она должна была оставить открытой дверь подвала и установить на место дощатый скат: времени на разгрузку у нас в обрез. Мне пришлось дважды сделать круг, чтобы не привести драгун прямо к ее заведению, ведь простые солдаты не в курсе договоренностей, так что нам все равно надо быть начеку.
— Боюсь, мадам отвлекли неприятные новости, — пояснила я, вспомнив об Изверге, и рассказала Джейми все, что слышала.
— Бедная девушка, — вздохнул он.
Я поежилась, вспоминая рассказ Бруно, и придвинулась к Джейми. Он обнял меня, рассеянно поцеловал в лоб и снова взглянул на прикрытое шалью тело.
— Ну что ж, кто бы ни был этот невезучий малый, но раз он не чиновник, маловероятно, что у него там, наверху, сообщники. Но нам в любом случае желательно убраться отсюда поскорее.
— Это хорошая мысль.
Камзол Джейми был мне до колен, но под ним–то я оставалась голой и, замечая, какие взгляды бросают на меня украдкой с другого конца подвала, чувствовала себя не совсем уютно.
— А мы вернемся в печатную мастерскую?
С учетом всего случившегося мне как–то не хотелось пользоваться гостеприимством мадам Жанны больше, чем необходимо.
— Может быть, ненадолго. Мне надо подумать, — рассеянно ответил Джейми.
Наморщив лоб, он крепко прижал меня к себе, отпустил и принялся расхаживать по подвалу, задумчиво глядя на камни под ногами.
— Э–э… куда ты спровадил Айена?
Он поднял глаза с непонимающим видом, потом его лицо прояснилось.
— А, Айена. Я оставил его наводить справки в тавернах над рыночной площадью. Нужно не забыть встретиться с ним попозже, — пробормотал он, словно бы делая мысленную заметку.
— Кстати, я видела и Айена–младшего, — заметила я как бы между прочим, провоцируя его на разговор.
Джейми удивился:
— Он что, приходил сюда?
— Приходил. Искал тебя — примерно четверть часа спустя после того, как ты ушел.
— Слава Богу за Его маленькие милости! — Он запустил пятерню в волосы с шутливо–озабоченным видом. — Мне чертовски трудно было объяснить Айену, зачем его сын потащился сюда.
— Ты знаешь, что он здесь делает? — с любопытством спросила я.
— Не знаю! Он должен был… ладно, оставим это. Сейчас не до того.
Джейми снова задумался, но потом вдруг спросил:
— А он — я про Айена–младшего, — уходя от тебя, сказал, куда направляется?
Я покачала головой, подобрав вокруг себя камзол. Джейми кивнул со вздохом и снова стал медленно прохаживаться.
Я уселась на перевернутую лохань, глядя на него и удивляясь тому, что, несмотря на все эти неудобства и всю эту опасную кутерьму, чувствую себя по–идиотски счастливой просто оттого, что нахожусь рядом с ним. Понимая, что толку от меня никакого быть не может, я просто завернулась поплотнее в камзол и предалась самому приятному занятию, какое могла найти для себя на данный момент, — любовалась Джейми. А то ведь в этой суматохе у меня еще не было возможности как следует к нему присмотреться.
Несмотря на озабоченность, он двигался с уверенной грацией меченосца, человека, настолько владеющего своим телом, что для этого не требовалось никаких сознательных усилий. Когда отблеск фонаря падал на шевелюру Джейми, игра света и теней делала ее золотистой с темными полосками, словно тигриная шкура.
Я уловила слабое движение, когда двумя пальцами правой руки он поскреб ткань штанов, и на меня накатила волна эмоций: прошло столько лет, а этот жест остался неизменным. Прежде я тысячу раз видела, как он делал это, размышляя, и теперь почувствовала себя так, словно вся наша разлука уместилась между восходом и заходом солнца.
Как будто уловив мою мысль, он остановился и улыбнулся мне.
— Ты согрелась, англичаночка?
— Нет, но это не важно. — Я встала с лохани и, взяв его под руку, принялась прохаживаться рядом с ним. — Что–нибудь надумал?
Он невесело рассмеялся.
— Нет. Меня одолевает примерно полудюжина вопросов одновременно, и с половиной из них я ничего не могу поделать. Например, выяснить, находится ли Айен–младший там, где должен.
Я уставилась на него.
— А где, по–твоему, он должен находиться?
— Он должен быть в печатной мастерской, — сказал Джейми с некоторым нажимом. — Но сегодня утром он должен был находиться с Уолли, а его там не было.
— С Уолли? То есть, надо понимать, когда его отец явился с известием о побеге мальчишки из дому, для тебя это была никакая не новость?
Он потер пальцем нос, усмехаясь и досадуя.
— Ну да, я обещал мальчишке, что ничего не скажу его отцу, пока ему самому не представится случай объясниться. Правда, это объяснение вряд ли спасет его задницу, — добавил он.
Юный Айен, как и сказал его отец, явился в Эдинбург, чтобы присоединиться к своему дяде, не потрудившись заручиться согласием родителей. Джейми довольно скоро обнаружил это упущение, но решил не отсылать племянника одного обратно в Лаллиброх, а отвезти его туда самому у него не было времени.
— Не то чтобы он сам не мог о себе позаботиться, — пояснил Джейми с усмешкой, победившей–таки в борьбе выражений на его лице. — Он славный и способный парнишка. Просто… ну, в общем, ты понимаешь, как это бывает: какие–то события просто происходят вокруг некоторых людей, так что они вроде бы и не имеют к этому никакого отношения.
— Теперь, когда ты заговорил об этом, да, понимаю. Похоже, я сама как раз из них.
Эти слова насмешили Джейми.
— Господи, ты права, англичаночка! Может быть, именно поэтому я так люблю Айена–младшего: он напоминает мне тебя.
— А мне — тебя, — парировала я.
Джейми хмыкнул.
— Господи, если Дженни услышит, что ее сынок отирался возле дома с подобной репутацией, она меня калекой сделает. Одна надежда, что у маленького пройдохи по возвращении домой хватит ума держать рот на замке.
— Главное, чтобы он вернулся, — заметила я, подумав о долговязом, не достигшем еще пятнадцатилетия подростке, предоставленном самому себе в Эдинбурге среди контрабандистов, пьяниц, проституток, продажных таможенников.
А тут еще и орудующий топором Изверг!
— Хорошо еще, что он не девушка, — сказала я, вспомнив об убийце. — Юноши, кажется, Изверга не интересуют.
