господства Германии в Восточной Европе. Ссылки на европейский колониализм в Азии, Америке и Африке были очевидны всем, хотя скорее в немецком восприятии, чем на практике. Во всяком случае, Гитлер не уставал ссылаться на британское правление в Индии или завоевание Соединенными Штатами американского Запада. На востоке, по его словам, он планировал «провести германизацию, принимая немцев как своих и рассматривая туземцев как индейцев»[49]. Принижение значения населения Советского Союза, чья расовая классификация как неполноценных по сравнению с немцами славян означала, что с ними нужно было обращаться не как с европейским гражданским населением, а как с коренными колониальными народами, и их судьба зависела исключительно от соображений пользы, а не от законов войны и международного права.
Этим стратегическим, политическим и идеологическим перспективам соответствовали далеко идущие экономические цели, которые все больше выходили на первый план в ходе подготовки к войне в период с января по июнь 1941 года. Завоеванные территории Советского Союза должны были функционировать как тылы империи, поставляя сельскохозяйственную продукцию, сырье и рабочую силу и в то же время предоставляя место для германских поселенцев в больших масштабах. Именно здесь наиболее ярко проявились колониальные взгляды немецкого руководства.
Разработка таких долгосрочных концепций заселения территорий, которые должны были быть завоеваны в Советском Союзе, была задачей Гиммлера как рейхскомиссара по вопросам консолидации германского народа, который уже довольно давно поручил группе высокопоставленных ученых разработать такие долгосрочные планы. Руководителем этой группы был профессор Конрад Мейер из Берлина, родившийся в 1901 году, признанный специалист в области территориального планирования и сельскохозяйственных наук. С 1939 года он также руководил отделом Рейхскомитета по консолидации под названием «Планирование и почва», который отвечал за планирование переселения. Он собрал вокруг себя команду ученых различных дисциплин, включая важного географа и планировщика территорий Вальтера Кристаллера, региональных планировщиков Эрхарда Мединга и Франца Доубека, финансистов Феликса Бёслера и Макса Рольфеса или конституционного юриста Райнхарда Хёна. Теперь эта группа занялась разработкой программы реорганизации земель после завоевания восточного региона. «Генеральный план Ост», представленный в начале июня 1942 года после нескольких подготовительных исследований, был проектом модернизации и цивилизации, предусматривавшим рационализацию сельского хозяйства, перестройку структуры поселений и масштабное строительство дорог и каналов в течение 25 лет. Современная система крупных и средних городов с дорогами, каналами, электричеством, больницами, земледелием и животноводством, основанными на новейших агрономических методах, должна была сменить грязные, неэффективные индивидуальные фермы, грязные проселочные дороги и обедневших мелких фермеров.
Однако возникающие здесь противоречия также были очевидны. С одной стороны, существовали планы радикальной модернизации сельского хозяйства Восточной Европы с большими площадями обрабатываемых земель, широкой механизацией и новыми поселениями для более чем трех миллионов германских и этнических германских семей мелких крестьян, которые должны были быть принудительно переселены в Восточную Европу из мест своего происхождения. С другой стороны, были широко распространены идеи восстановления традиционного, привязанного к земле германского крестьянства как кровного источника нации, что нашло отражение в законе о наследственных хозяйствах (Reichserbhofgesetz).
Однако детально разработанные учеными планы поселений, реабилитации, распределения земель зиждились на соблюдении одного тщательно обоснованного разработчиками условия, а именно наличия в Восточной Европе «безлюдных пространств». Однако это условие необходимо было сначала создать. Разработанные учеными с этой целью планы предусматривали масштабные переселения и изгнания коренного населения Восточной Европы. 80 процентов поляков, две трети украинцев, три четверти белорусов должны были покинуть свои родные места: это были мегаломанские идеи беспрецедентного перемещения населения. Но на фоне размаха и завораживающей силы этого проекта масштабной модернизации и этнической реорганизации всей Восточной Европы вплоть до Урала судьба коренного населения выглядела второстепенным и незначительным фактором.
Евреи, проживавшие в этих регионах, больше не фигурировали в этих планах. Напротив, ученые уже тогда исходили из того, что на начало реализации этой концепции евреев в этих регионах больше не будет[50].
Основные направления планирования войны против Советского Союза были определены примерно к концу февраля 1941 года. 30 марта Гитлер проинформировал генералов вооруженных сил о характере и цели предстоящей войны: «Борьба двух мировоззрений друг против друга», – отметил начальник штаба генерал Гальдер во время двух с половиной часовой речи. «Смертный приговор большевизму, который приравнивается к антиобщественной преступности. Коммунизм представляет огромную опасность для будущего. Мы должны отказаться от концепции солдатского товарищества. Коммунист – не товарищ ни до, ни после. Это борьба на уничтожение <…>. Мы ведем войну не для того, чтобы сохранить врага. <…> Уничтожение большевистских комиссаров и коммунистической интеллигенции <…> Борьба должна вестись против яда разложения. Это не военный трибунал. Командиры войск должны знать, что поставлено на карту. Они должны вести борьбу. Войска должны защищаться теми средствами, которыми они атакованы. Комиссары и сотрудники ГПУ – преступники, и с ними надо обращаться соответственно. Эта война будет сильно отличаться от борьбы на западе. На востоке жесткость сейчас – это мягкость в будущем»[51]. Даже по его собственным меркам речь Гитлера отличалась исключительной жестокостью: планировалась война на уничтожение, никто из его слушателей не мог в этом сомневаться. Но возражений, как это было до «французской кампании» или даже во время войны против Польши, не было. Генералы поддерживали такое направление войны.
Еще в середине марта верховное командование вооруженных сил объявило, что Гиммлеру как рейхсфюреру СС будут даны «особые задания фюрера по подготовке политического управления», «которое возникнет в результате последней битвы между двумя противоборствующими политическими системами»[52]. Таким образом, айнзацгруппы Главного управления имперской безопасности Германии были выведены из-под юрисдикции вермахта после того, как во время войны против Польши возникли значительные трения по этому вопросу. Однако сейчас таких проблем не возникло. Скорее, призывы и распоряжения отдельных военачальников превосходили по жесткости заявления самого Гитлера.
Поэтому в последующие недели объявленная Гитлером процедура была последовательно, пункт за пунктом реализована в приказах и директивах для служб и подразделений; например, 13 мая в виде «Указа о военном судопроизводстве», который изымал коренное население на оккупированных территориях Советского Союза из ведения вооруженных сил. Подозрительных или просто неприятных людей не судили, а сразу же расстреливали солдаты. Коллективные расстрелы заложников были разрешены прямым текстом. Кроме того, – что придавало декрету характер неограниченного разрешения на убийство, – немецкие солдаты, действовавшие против гражданского населения, освобождались от уголовного преследования[53].
Немецкое руководство рано согласилось с тем, что и в Советском Союзе «носители идей сопротивления противника» должны быть уничтожены, а это означало: убиты. Годом ранее в Польше эта стратегия была направлена в первую очередь против политиков, интеллектуалов, ученых и высших духовных лиц с целью искоренения польского национализма.
