германской атаке британский остров»[45]. Даже Фридрих Майнеке, один из немногих немецких профессоров, критически относившихся к Гитлеру и национал-социализму, с энтузиазмом писал 4 июля: «Радость, восхищение и гордость за эту армию не могут не овладеть и мной. А возвращение Страсбурга! Как могло сердце не забиться быстрее? Это поразительное и, вероятно, самое значительное положительное достижение Третьего рейха – за четыре года восстановить такую миллионную армию и дать ей возможность совершить такие подвиги»[46].
Однако уверенность в том, что война скоро закончится, была омрачена страхом перед еще предстоявшим столкновением с Англией, поскольку англичанам удалось вывезти свою уже разбитую экспедиционную армию в безопасное место через Ла-Манш. Это позволило Великобритании продолжить борьбу с Германией, и к триумфальному настроению немцев вскоре добавились опасения, что война закончится не так быстро, как казалось сначала. Поскольку Великобритания не уступила, а мирное предложение Гитлера не возымело никакого эффекта, германское правительство не знало, как действовать дальше: вторжение на Британские острова было чрезвычайно дорогостоящей затеей, военный исход которой был весьма сомнителен, поэтому Гитлер все время откладывал запланированную десантную операцию и в конце концов отказался от нее совсем. Вместо этого германская сторона теперь пыталась сломить моральный дух британского населения и настолько ослабить страну мощными бомбардировками с воздуха, чтобы либо вторжение выглядело многообещающим, либо британское правительство в конечном итоге было вынуждено пойти на соглашение с немцами и признать их гегемонию на континенте.
Однако «Битва за Британию», сопровождавшаяся огромной пропагандистской шумихой, закончилась для немцев катастрофой. Действительно, германские атаки на крупные британские города, особенно Лондон, нанесли серьезный ущерб и в течение нескольких месяцев держали население подвергшихся бомбардировкам городов в страхе и ужасе. Но ни моральный дух, ни производство вооружений британцев не были значительно снижены. Вместо этого, после первых неудач, королевские ВВС одержали верх и начали воздушные налеты на германские города – первый налет на Берлин состоялся 25 августа 1940 года. В то время как германские самолеты совершили 783 воздушных налета на Великобританию в октябре 1940 года (333 только на Лондон), королевские ВВС атаковали германскую территорию 601 раз, и чем дальше, тем больше. С августа по октябрь в ходе Битвы за Британию было сбито 1733 немецких и 915 британских самолетов: цель немцев поставить Британию на колени не была достигнута.
Но это поставило германское правительство в крайне сложное стратегическое положение. Было три варианта: первое – ждать. Считалось, что благодаря союзу с Советским Союзом и растущему значению советских поставок сырья и вооружений, превосходство Германии вскоре станет подавляющим и победа над Великобританией через некоторое время не составит труда. Но у немцев не было времени, учитывая ожидаемое вступление США в войну примерно через год, а кроме того, Германии грозила опасность попасть во все большую зависимость от Советского Союза. Второй вариант заключался в продолжении войны против Великобритании на периферии: в результате нападения на британские базы и владения в Средиземноморье, Северной Африке, Суэцком канале и на Ближнем Востоке британцы должны были потерпеть поражение, а США – удержаться от вступления в войну. Но даже такая битва за Средиземноморье заняла бы много времени, участие Испании и Турции не было гарантировано, а исход такой битвы был неопределенным. Тем не менее этот вариант серьезно рассматривался, и еще поздней осенью 1940 года военно-морское руководство по-прежнему считало его наиболее перспективным.
Третьим вариантом была война против Советского Союза – с одной стороны, это было очевидно, поскольку с начала 1920‑х годов Гитлер постоянно неутомимо ратовал за войну за жизненное пространство на Восточном фронте, разрушение Советского Союза и прекращение тамошнего «господства евреев» как ядро своих внешнеполитических целей. С другой стороны, нападение на Советский Союз до окончательной победы над Англией означало войну на два фронта. В Первой мировой войне одновременная борьба на восточном фронте и на западном, а также последующее вступление в войну США уже стали важнейшими причинами поражения Германии; уже одно это заставляло проявлять осторожность. Однако расчет Гитлера был иным. Он предположил, что Великобритания возлагает свои надежды на вступление в войну США и на то, что Советский Союз переметнется на их сторону. Действительно, британское правительство активизировало свои усилия с целью добиться изменения советской политики в пользу Запада. Советский Союз, опасался Гитлер, может однажды уступить этим настояниям и тем самым значительно ухудшить положение Германии. «Сталин заигрывает с Англией, чтобы удержать Англию в борьбе и связать нам руки, чтобы успеть заполучить то, что он хочет взять и что уже нельзя будет взять, когда наступит мир», – заявил он своим генералам. Поэтому 21 июля, через два дня после отклонения Великобританией мирного предложения Германии, Гитлер впервые подготовил своих главнокомандующих к возможности войны против Советского Союза: «Занимайтесь русской проблемой. Проведите соответствующую подготовку». А через десять дней он уточнил свои планы: «Но если Россия будет разбита, то последняя надежда Англии угаснет. Тогда хозяином Европы и Балкан станет Германия. Решение: в ходе этого противостояния Россия должна быть уничтожена. Весной 1941 года <…> Пять месяцев на реализацию»[47].
Решение Гитлера не стало неожиданностью для руководства вооруженных сил Германии, которое уже провело первоначальную подготовку в этом направлении. Вместо заведомо дорогостоящей высадки в Великобритании, которая, вероятно, привела бы к потерям, предполагалось, что таким образом можно лишить британское правительство надежд на дальнейшее продолжение войны и отвратить США от вступления в войну. Этот расчет Гитлера и его генералов, однако, был основан на чрезвычайной недооценке сил Советского Союза и переоценке собственных возможностей. Но после грандиозной победы над Францией Гитлер, а вместе с ним и весь режим возомнили себя непобедимыми. Ни один план не был слишком большим, ни одна цель слишком фантастической, ни один противник слишком сильным. И как никогда ранее Гитлер был убежден, что ему все удастся.
Поэтому первые планы также характеризовались чрезмерным оптимизмом. Война против Советского Союза должна была продлиться не более нескольких месяцев, как и кампании против Польши и Франции. Однако немцы разделяли это презрение к боевой мощи Красной армии со многими международными наблюдателями. После кровавых чисток, проведенных Сталиным в офицерском составе, и особенно после потерь Красной армии в Зимней войне против крошечной Финляндии, победа немецких войск, за несколько недель разгромивших британскую и французскую армии и оккупировавших семь европейских стран, казалась предрешенным фактом. Но тогда Германию вряд ли можно было бы победить на континенте, а в экономическом плане она стала бы мировой державой благодаря доступу к ресурсам почти всего континента. В этой ситуации можно было бы поставить Великобританию на колени, а также
