Вчетвером они достигли порта в семейном аэрокаре примерно через час. Мишель уже бывал здесь дважды — один раз с экскурсией, со своим классом, второй — чтобы встретить прилетевшего с Эстил дядюшку. Но на этот раз он сам прощался с отцом, стоя на посадочной платформе, испытывая прилив непривычной грусти. Отец и сын обнялись в последний раз. Потом три путешественника поспешили в салон корабля. Этот орбитальный челнок размерами превосходил тот, что доставил в порт дядю с Эстил, и по корпусу его бежала строка букв и цифр, какие-то военные обозначения.
Первые ощущения от полета в челноке мало отличались от тех, которые Мишель испытывал в вертикально поднимающемся аэрокаре. Он, мистер Ломбок и мама были единственными пассажирами в салоне. Когда небо за иллюминаторами стало пурпурным, потом лиловым, фиолетовым и, наконец, черным, в салон вошла молодая женщина со знаками различия младшего офицера флота. Она присела в соседнее свободное кресло, весело разговаривая с пассажирами. Кажется, кроме Мишеля, никто не заметил момента, когда заработали генераторы искусственного тяготения. Но Мишель отметил этот момент, хотя разница и была едва заметной. И в тот же миг почувствовал, что включились мощные разгонные двигатели на корме.
Теперь, когда голубизна атмосферы исчезла, он мог видеть в иллюминатор часть конвоя сопровождения. Мистер Ломбок несколько смутно отзывался о силе конвоя, хотя заверил, что крейсеры достаточно сильны. Шесть довольно больших кораблей напоминали маленькие ослепительные полумесяцы на фоне беззвездной черноты. Но… вот еще шесть, на более высокой орбите. И… еще шестерка подальше!!!
Когда он насчитал шесть шестерок боевых крейсеров (а их могло быть еще больше вне поля его зрения), он начал задумываться над тем, что же происходит на самом деле. Он тщательнее своих родителей следил за новостями с космической войны, и далеко не все книги, которые он читал, были для подростков. Такой набор боевых кораблей называется не конвоем, а боевым флотом. Мистер Ломбок упомянул, что все эти корабли пришли на Алпайн прямо с Земли и теперь возвращаются прямо по обратному маршруту. Ради чего столько затрат?
Мама Мишеля внимательно выслушала замечания сына, показывавшего ей отдельные эскадры кораблей, улыбнулась, похвалив его наблюдательность, и снова занялась важным делом испытания на мистере Ломбоке речей, которые ей предстояло произносить перед очень важными людьми на Земле, в Академии. Мистер Ломбок, совершенно расслабившись, очень чем-то довольный, с приятной улыбкой слушал Кармен, время от времени бросая взгляд в сторону Мишеля, словно проверяя, не исчез ли мальчик.
И лишь когда крейсер, в котором им предстояло совершать перелет, навис над их головами, словно континент из металла, слабо освещенный голубым сиянием Алпайна, Кармен по-настоящему взглянула на то, что видела перед собой.
— Да, в таком корабле я буду чувствовать себя уверенно, — прокомментировала она, а потом посмотрела вокруг, словно опасаясь, что их скудный багаж успел куда-то исчезнуть и потеряться.
Мишель крайне внимательно наблюдал за причаливанием, и прежде, чем челнок был проглочен металлическим левиафаном, он успел заметить название корабля, начертанное по толстенной серой шкуре этого боевого чудовища. «Джоханн Карлсен».[4]
Он сидел неподвижно в своем кресле, глядя сквозь иллюминатор на совершенно гладкую серую металлическую поверхность в метре от прозрачной пластины иллюминатора. Значит, этот «конвой», то есть, настоящий флот был не только многочисленным, но и включал по крайней мере один корабль класса дредноута. Именно на его борту он и его мама будут иметь удовольствие совершить путешествие продолжительностью самое меньшее в четыре стандартных месяца.
Правда, с каждой минутой удовольствие от перелета казалось Мишелю все более проблематичным. Но, подумав, он решил, что отступать уже поздно.
…
Старт был назначен на несколько минут позднее их причаливания. Мишель и его мама были немедленно переведены в небольшие, но удобные каюты, соединяющиеся дверью, и молодая женщина-младший офицер, очевидно, приставленная к ним на все время полета в качестве гида, пришла за ними, чтобы вместе совершить прогулку по кораблю — по той части, которая была доступна пассажирам. Она с готовностью давала объяснения и просто источала жизнерадостный оптимизм. Вечером они обедают вместе с капитаном. Капитаном была высокая седоволосая женщина с жесткими угловатыми чертами лица, которые неожиданно смягчались, стоило ей улыбнуться. Она ненавязчиво поинтересовалась, не нужно ли пассажирам чего-нибудь.
Корабельное время было настроено соответственно местному времени Алпайна на долготе местожительства Геулинксов. Это простое совпадение — если только совпадение — не ускользнуло от Мишеля, и вовсе не способствовало тому, чтобы утихомирить все усиливающуюся его уверенность в том, что происходит нечто гораздо более странное и необычное, чем простой дальний поход конвоя.
…
…Его отец, его биоотец, был заперт где-то в недра «Джоханна Карлсена». Он звал на помощь своего сына, чтобы тот помог ему освободиться. И все зависело лишь от Мишеля — сможет ли он пробраться через лабиринт люков и барьеров, отыскать попавшего в ловушку человека? Но прежде, чем он успел сообразить, с чего начать, он понял, что это просто сон, и проснулся. Он лежал в незнакомой кровати, в совершенно темной каюте, напряженно вслушиваясь.
РРРАММ!!!
Он еще никогда не испытывал ощущения внутреннего выворота, словно кто-то мягко поворачивал внутренности его тела, мышцы, кости, стараясь как будто вывернуть тело наизнанку. Но по книгам он знал, что это эффект выстрела сверхсветовой пуши. Она должна была находиться где-то неподалеку.
РРРАММ!!! РРРАММ!!!
Уже полностью проснувшись, он прислушивался к своим ощущениям еще с полминуты. Теперь сомнений уже не было. Он отсчитал прошедшие с момента старта часы. Вероятно, они уже достигли Бутылочного Горлышка, или находились где-то недалеко от него. Ради тренировки никто не стал бы стрелять из пушек. РРРАММ-РРРАММ!!! РРРАММ!!! И, подумал он, тренировочная стрельба не может быть такой продолжительной. Это слишком большая нагрузка на жизненно необходимые машины, особенно на силовые конверторы поля.
Не включая света — он помнил, где лежит его одежда — он выскользнул из постели и начал одеваться. Он успел облачиться на три четверти, когда дверь неслышно приоткрылась и из освещенного коридора вошла в каюту молодая женщина — офицер. Энсин Шнейдер. Она была удивлена, увидев, что Мишель встал с постели и одевается.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
