— Что случилось, Мишель!? — В ее голосе звучала несколько нарочитая веселость.
— А вы не знаете? — механически спросил он, уверенный, что она все знает. — Нас атакуют. — Он замолчал. Одна его рука была продета в рукав рубашки, вторая еще нет. Он напряженно ждал.
— Я не слышу никаких…
— Или мы были атакованы. Пушки замолчали только сейчас.
Она неуверенно улыбнулась ему, и тут из коридора в каюту вошел Ломбок. На нем был домашний халат и он напоминал в нем маленькую коричневую птицу.
— Тебя что-то разбудило, Мишель? — Казалось, он был крайне удивлен, обнаружив, что мальчик проснулся и почти успел одеться.
Почему эти люди ведут себя как дураки?
— Я хочу посмотреть, что происходит, мистер Ломбок. Как вы считаете, мог бы я заглянуть на один из мостиков? Я обещаю, что совершенно никому не буду мешать.
Ломбок несколько секунд внимательно смотрел на мальчика, потом повернулся к молодой женщине.
— Энсин, почему вы не проверите, не потревожена ли миссис Геулинкс?
Потом он вышел за дверь, кивком головы дав понять Мишелю, чтобы тот следовал за ним.
Сила искусственной гравитации в коридорах была уменьшена, как это всегда делалось на больших кораблях — он читал об этом в книгах — в случае аварии или боевой тревоги. Теперь хорошо служили мягкие захваты для рук, вделанные в стены и потолок. Следуя за юрким коричневым вихром Ломбока, Мишель оказался на мостике. Как он и ожидал, это была просторная, ярко освещенная комната с десятком занятых противоперегрузочных кресел. Лица людей в креслах сразу убедили бы любого, что происходит нечто более серьезнее, чем тренировочная стрельба. В конце ряда кресел было одно свободное и Ломбок с видом начальника жестом велел Мишелю занять его.
В благоговейной почти что тишине Мишель вскарабкался в кресло и машинально задвинул покрытие-чехол кресла — ему и в голову не пришло, что он впервые видит подобный механизм. Не обратил он внимания и на тот факт, что Ломбок остался стоять рядом, не попытавшись найти место и для себя. Внимание мальчика было уже поймано огромной голограммой боевой обстановки, которая занимала середину комнаты.
Голограмма отчетливо представляла канал чистого пространства, змеящийся сквозь угольную массу пылевого облака. Это, видимо, был путь следования через Бутылочное Горлышко. По этому туннелю с болезненной медлительностью ползли зеленые точки — в книгах так всегда обозначались корабли флота людей. Сам дредноут, изображенный ритмично мигающей зеленой точкой, находился примерно в середине зигзагообразной трубки чистого пространства. За ним следовал мощный арьергард прикрытия.
Рой красных светляков, берсеркеров, двигался по пятам арьергарда. Видимо, прикрытию все еще приходилось нелегко. Но дредноут не менял курса, чтобы оказать ему помощь. Точно так же вела себя и сильная группа авангарда. Они все спешили достичь выхода из Горлышка, где начиналось свободное пространство с бесконечным выбором направлений бегства.
Конечно, эта голограмма была лишь относительно верной. Даже боевые компьютеры дредноута в сочетании с наблюдательными инструментами не были в состоянии с полной достоверностью воссоздать позицию и маневры каждого из кораблей, двигавшихся с субсветовой скоростью, то и дел укрывавшихся за облаками непрозрачного газа туманности, то вдруг исчезавших из нормального пространства в полетное, а потом выпрыгивавших обратно. Все это затрудняла целая симфония радиационного излучения. Некоторое время спустя Мишель начал следить за истинным отражением битвы на лице капитана. Маска сосредоточенности сказала ему, что все идет примерно так, как и предполагалось, учитывая размеры флота противника, пытавшегося устроить засаду и едва не достигшего успеха в этом.
Бросив взгляд на голограмму, он вдруг увидел, как погасла одна из зеленых точек авангарда. Зеленые и красные точки то и дело исчезали или снова загорались. Их позиции пересчитывались, поскольку они постоянно исчезали и появлялись, выходя из нормального пространства или возвращаясь в него. Но на этот раз дело было совсем в ином — зеленая точка больше не загорелась.
И каким-то образом Мишель понял, что точка эта никогда больше не загорится. Почему он это понял — было неизвестно. Но он уже знал это наверняка.
Некое количество людей, вместе с оборудованием, машинами, запасами продовольствия, энергии, вместе с талисманами, приносящими удачу, и мощным оружием, только что превратилась в поток произвольно направленной радиации и субатомных частиц. Мишель вздрогнул, но не от страха, а от полноты сопереживания смерти других людей.
Могучий дредноут продолжал удирать с поля боя, а битва в арьергарде не утихала, становясь все яростней. Красные точки наступали. За каждой из них скрывалась гора металла, самоуправляемая, не знающая страха и усталости. И Мишель слышал издалека их слабый зов. Зов электрических мыслей. Они звали его, предлагали присоединиться к ним, и стать свободным.
3
В кабинетах субуровня на Лунной базе, в секторе Администрации, имелась тенденция к гробовой тишине. Или к успокаивающей тишине, в зависимости от точки зрения в каждом конкретном случае. Но в комнатах, отведенных Секретарю Обороны, постоянно играла тихая ненавязчивая музыка. Секретарь предпочитал наиболее популярные мелодии рок-музыки западной культуры двадцатого столетия.
Но сейчас секретарь, Тупелов, сидевший за столом, высоко задрав ноги, музыку не слушал.
— То, что мальчик едва не потерял сознание при первом помещении в боевое кресло, кажется мне не слишком обнадеживающим знаком, — сказал он. Это был еще молодой на вид мужчина мощного сложения. Лицо его могло бы напомнить историку ранние портреты Оскара Уайльда, но сходство заканчивалось лишь внешностью. И, быть может, способностью к исключительно интеллектуальной деятельности.
— Это его первый полет, не говоря уже о боевой ситуации, — напомнил Ломбок, только что усевшийся в кресло. «Джоханн Карлсен» причалил всего двадцать минут назад, и Ломбок был первым, кто сошел на платформу дока. — И посреди ночи, совершенно неожиданно… А в общем он крепкий мальчуган. Я так думаю.
— У вас есть копия данных его биородителей? Генетическая карта?
— В адапт-центре была карта только его матери. Без имени, но мы, конечно, прогоним компьютер-поиск, сравним данные, и посмотрим, что удастся обнаружить.
Секретарь опустил ноги на пол и перевел тело в положение, более подходящее для деловой беседы.
— Вы провели с ним и его матерью более четырех стандартных месяцев. Понимают ли они — или подозревают? — что на самом деле происходит?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
