В сгущающихся сумерках по всем садам и площадкам Императорской Резиденции начали зажигаться разноцветные огоньки. Жучки-светлячки в своей клетке, мерцая, распустили надкрылья.
Марк глаз не сводил со светловолосой, порозовевшей и очень аппетитной Карин и довольно вздыхал, машинально перебирая разноцветные зерна, которые он по ее просьбе подобрал в свадебном круге. Стряхнув зерна, он протянул ей руку.
– А что надо делать с этими зернами, Карин? Посадить или что?
– Да нет! – ответила она, когда он привлек ее поближе. – Это просто на память. Большинство гостей положат их в маленькие мешочки и будут потом рассказывать внукам, как были на императорской свадьбе.
– Это чудесные зерна, – добавил Майлз. – Они размножаются. К завтрашнему дню – или даже сегодня ближе к ночи – по всему Форбарр-Султану начнут продавать мешочки якобы свадебных зерен всяким олухам. Тонны и тонны.
– Да ну. – Марк задумался. – Знаешь, а ведь это можно делать вполне законно, если проявить немного изобретательности. Возьми жмень свадебных зерен, смешай с бушелем другого зерна, перепакуй… покупатель будет по-прежнему получать подлинное зерно с императорской свадьбы, в некотором смысле, только с довеском…
– Карин, сделай одолжение, – обратился к девушке Майлз. – Проверь его карманы, прежде чем он выйдет отсюда, и конфискуй все зерна до единого, которые найдешь.
– Я же не говорю, что собираюсь это делать! – возмутился Марк.
Майлз ухмыльнулся, и Марк запоздало сообразил, что его примитивно купили. Он беспомощно улыбнулся, слишком довольный сегодняшним днем, чтобы что-либо могло испортить ему настроение.
Карин куда-то смотрела, и Марк, проследив за ее взглядом, увидел, что к ним приближаются коммодор Куделка в парадном красно-синем мундире и госпожа Куделка в чем-то зеленом и воздушном. Коммодор довольно решительно опирался на трость, но вид у него был какой-то потерянный. Карин умчалась, чтобы принести родителям амброзии.
– Как дела? – приветствовал гостей Майлз.
– Я немного… хм… Немного… хм… – с отсутствующим видом ответил коммодор.
– Немного хм? – выгнул бровь Майлз.
– Оливия только что сообщила о своей помолвке, – пояснила госпожа Куделка:
– Так я и думал, что это чертовски заразная штука! – Майлз лукаво улыбнулся Катрионе.
Катриона ответила ему обворожительной улыбкой и повернулась к Куделкам.
– Поздравляю. И кто этот счастливчик?
– Вот это… хм… как раз та часть, к которой трудновато привыкнуть, – вздохнул коммодор.
– Граф Доно Форратьер, – ответила госпожа Куделка.
Тут как раз подоспела Карин с бокалами амброзии. Она подпрыгнула и радостно заверещала. Марк покосился на Айвена, но тот лишь покачал головой и принялся за очередную порцию амброзии. Из всех присутствующих он был единственным, кто ничем не выразил удивления. Он казался угрюмым, это да. Удивленным – нет.
Наконец Майлз обрел дар речи.
– Я всегда знал, что одна из ваших девочек захомутает графа.
– Да, – сказал коммодор, – но…
– Я ни на секунду не сомневалась в том, что Доно знает, как сделать ее счастливой, – попыталась успокоить его Катриона.
– Хм…
– Она хочет большую свадьбу, – сообщила госпожа Куделка.
– Как и Делия, – вздохнул коммодор. – Я предоставил им самим разбираться, чья свадьба будет первой. И за кем первый выстрел по моему несчастному бюджету. – Он оглядел разукрашенные площадки Резиденции и становившихся с каждым часом все веселее гостей. Было еще довольно рано, и почти все пребывали пока в вертикальной плоскости. – То, что тут творится, навело их обеих на грандиозные идеи.
– Ого! Я должен поговорить с Дувом! – восхищенно воскликнул Майлз.
Коммодор Куделка приблизился к Марку и понизил голос:
– Марк, я… м-м-м… Мне кажется, я должен перед тобой извиниться. Я не хотел быть таким упертым насчет всего этого.
– Все в порядке, сэр. – Марк был удивлен и тронут.
– Значит, вы осенью вернетесь на Бету. Это хорошо, – добавил коммодор. – В конце концов, в вашем возрасте нет необходимости торопиться с такими делами.
– Вот и мы так думаем, сэр. – Марк помедлил. – Я знаю, из меня пока что плохой семьянин. Но я твердо намерен научиться.
Коммодор, кривовато улыбнувшись, кивнул:
– Ты хорошо справляешься, сынок. Просто продолжай в том же духе.
Карин незаметно сжала ему ладонь. Марк прочистил внезапно пересохшее горло, осваиваясь с новой для себя мыслью, что человек может не только обрести свою семью, а даже заполучить вдобавок еще одну. Богатство связей…
– Спасибо, сэр. Я постараюсь.
Из-за угла Резиденции выплыли рука об руку Оливия с Доно. Оливия – в платье любимого нежно-желтого цвета, Доно – сдержанно великолепен в синем с серым мундире Дома Форратьеров. Марк впервые заметил, что темноволосый Доно чуть ниже своей нареченной. Все девочки Куделки отличались немалым ростом, но сила личности Доно была такова, что эту разницу в росте никто не замечал.
Они подошли к Марку, объясняя, что им пять разных человек велели пойти попробовать кленовую амброзию, пока она не закончилась. Пока Карин ходила за очередными порциями, Доно с Оливией принимали поздравления. Даже Айвен снизошел до этой светской обязанности.
Вернулась Карин, и Оливия сообщила:
– Я только что разговаривала с Татей Форбреттен. Она так рада, они с Рене зачали своего мальчика! Зародыша только нынче утром пересадили в маточный репликатор. Пока совершенно здоровенького.
Карин, ее мать, Оливия и Доно склонились голова к голове, и завершение этого разговора осталось тайной. Айвен отошел в сторонку.
– Дела становятся хуже и хуже, – мрачно пожаловался он Майлзу. – Я привык терять за раз по одной подружке. А теперь они начинают выходить замуж парами.
– Ничем не могу помочь, старик, – пожал плечами Майлз. – Но если хочешь мой совет…
– Ты собираешься давать мне советы насчет моих любовных дел?! – возмутился Айвен.
– Как аукнется, так и откликнется, Айвен. Даже я со временем до этого допер, – ухмыльнулся Майлз.
Айвен зарычал и собрался гордо удалиться, но изумленно замер, когда граф Доно окликнул своего кузена Байерли Форратьера, шагающего по тропинке в сторону Резиденции.
– А этот что тут делает? – пробормотал Айвен.
Доно с Оливией откланялись и ушли – наверное, чтобы сообщить Баю свою новость. Айвен, помедлив, протянул Карин пустой бокал и молча поплелся за ними.
Коммодор, выскребая маленькой ложечкой остатки амброзии, мрачно смотрел вслед Оливии, висевшей на руке жениха.
– Графиня Оливия Форратьер, – пробормотал он под нос, явно пытаясь привыкнуть к этой новой концепции. – Мой зять, граф… Проклятие, да этот малый ей в отцы годится!
– В матери наверняка, – пробормотал Марк.
Коммодор кисло поглядел на него.
– Понимаешь, – сказал он чуть помолчав, – просто исходя из принципа родства душ, я всегда считал, что мои девочки выйдут замуж за блестящих молодых офицеров. И надеялся под старость иметь свой собственный генералитет. Впрочем, в утешение есть Дув. Тоже, конечно, не юнец, но блестящий просто до жути. Что ж, возможно, моя дочь найдет нам будущего генерала.
У стола с жучками-маслячками остановилась Марсия в светло-зеленом туалете, спросила, как дела, и тут же принялась раздавать амброзию. Они с Энрике наклонились, чтобы поднять очередной контейнер, и эскобарец от души рассмеялся над какими-то ее словами. Они договорились, что, когда Марк с Карин вернутся на Колонию Бета, Марсия станет управляющей их предприятия. Марк сильно подозревал, что в конечном итоге она сделается обладательницей контрольного пакета. Не важно. Это пока его первый опыт предпринимательской деятельности. Я могу создать другие. Энрике зароется в своей опытной лаборатории. Наверняка они с Марсией, работая вместе, многому научатся. Родство душ…
Марк попробовал догадку на кончике языка. А это мой свояк, доктор Энрике Боргос … Марк передвинулся так, чтобы коммодор оказался спиной к столу, где Энрике с откровенным восхищением взирал на Марсию, проливая амброзию себе на пальцы. Карин говорит, что нескладные молодые интеллектуалы хорошо сохраняются с возрастом. Значит, раз одна Куделка выбрала военного, вторая – политика, третья – экономиста, то последняя для полного комплекта должна выбрать ученого… Похоже, не генералитетом будет в старости обладать Ку, а целым миром… Из милосердия Марк решил держать свои наблюдения при себе.
