Но вид окровавленной шеи Кристофера привел Майкла в чувство. Юноша ощутил, как в нем поднимается жгучая ярость.
— Оставь мальчишку в покое! — Он оттолкнул кровожадную шлюху в сторону, отчего та пролетела по воздуху добрых десять футов и упала навзничь. Майкл подхватил обмякшее тельце мальчика на руки. — Кристофер, ты жив? Где болит, малыш?
К счастью, мальчик оказался жив и здоров. Испуганно моргая, он тряхнул головой и прошептал:
— Мои товарищи убежали.
От такой жестокости, которой никак не заслуживал беззащитный мальчуган, у Майкла едва не разорвалось сердце. Но времени заниматься ребенком у него не было, потому как проститутка уже поднялась с земли и сейчас, пригнувшись, приближалась к ним. Майкл посадил Кристофера на землю и повернулся к ней навстречу.
— Кто сделал это с тобой?
Визжа от ярости, она бросилась на него, и оба покатились по земле. Все мысли о том, чтобы вести себя с ней по–джентльменски, сразу же вылетели у Майкла из головы, когда ведьма прошлась когтями ему по лицу, расцарапав его до крови. Он почувствовал, что перевоплощается в кровожадное и голодное чудовище, до смерти перепугавшее Рене. Они кружили между могил, нанося друг другу беспорядочные удары с чудовищной силой. В смертельной схватке сошлись два зверя, с обострившимся чутьем следя за перемещениями противника и стараясь предугадать его действия.
Наконец Майкл одержал победу, но не потому, что его враг оказался менее жесток, силен и коварен, а потому что мужчина, даже в образе монстра, все равно физически сильнее женщины. Подкравшись к ней со спины, он схватил ее за горло и прохрипел:
— Кто сделал это с тобой? Скажи мне!
— Благородный рыцарь! — прошипела она в ответ.
Майкл уже вознамерился выпытать у нее во всех подробностях, что это был за рыцарь, как вдруг его как громом поразила неожиданно вернувшаяся жажда. Его затрясло, глаза закатились, и на волю вырвался настоящий монстр. Его клыки впились шлюхе в обнаженную шею, разорвали кожу и перекусили вену, из которой ему в глотку хлынула горячая кровь. Он глотал ее быстро и жадно, ожидая успокоения, которое всегда вызывала «драконья кровь». Но эта женщина не была драконом, и ее крови недоставало тех свойств и вкусовых ощущений, к которым он привык. И все же жажда его поутихла, он выпустил жертву из своих объятий и отступил, вытирая ладонью окровавленный рот. В это самое мгновение из–за горизонта вынырнул первый луч солнца. Крик женщины был самым жутким и отвратительным из всех, который он когда–либо слышал. Замерев на месте, будучи не в силах пошевелиться, он расширенными глазами смотрел, как солнечный свет обращает ее в пепел. Не прошло и нескольких мгновений, как от нее осталась лишь жалкая кучка невесомых серых хлопьев. Свистнул порыв ледяного ветра, и пепел разлетелся по сторонам, растаяв без следа.
Холодные крошечные пальчики стиснули ему руку.
— Она была драконом?
Майкл посмотрел вниз. В обращенных к нему ярко–синих глазах светились изумление и страх.
— Нет, она была… гарпией, но это должно остаться между нами. Пусть это будет нашим маленьким секретом, ладно?
Кристофер храбро кивнул.
— Да, милорд. Секрет. Только между нами.
Майкл опустился рядом с мальчиком на колени, обнял его за плечи и привлек к себе.
— Кристофер, хочешь, я возьму тебя с собой? Ты будешь жить со мной, я стану твоим отцом, а ты — моим сыном.
Синие глазенки стали огромными, как мельничные жернова.
— Вы заберете меня во дворец короля?
— Да, на первое время. А потом ты поедешь со мной, куда бы я ни направился.
Робкая улыбка на маленьком чумазом личике была способна растопить сердце огненного дракона.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Не отчаивайся, если тебя постигнет беда.
Смелее выступай ей навстречу.
Вергилий. Энеида
Рене, потрясенная, но в остальном целая и невредимая, впервые отправилась на утреннюю мессу без своих телохранителей. Как слепая, она механически переставляла ноги, опираясь на надежную и крепкую руку. Хвала Деве Марии, у нее по–прежнему оставалась Адель; без старой камеристки она оказалась бы в совершеннейшем одиночестве. Господи Иисусе, какой же несчастной она себя чувствовала!
Майкл. Она повторяла имя юноши как заклинание, снова и снова, а перед глазами у нее мелькали картины прошедшей ночи. Она вспоминала его поцелуи и ласки, и то, как они занимались любовью… а потом вдруг видела залитые расплавленным серебром глаза жуткого монстра и его сверкающие белые клыки, по которым стекала слюна, когда он склонился над ее шеей… Господи, спаси и помилуй!
Адель похлопала девушку по ледяной руке.
— Успокойтесь, дитя мое. Все будет в порядке.
«Да, — сказала себе Рене. — Все будет в порядке». Она вознесет благодарственные молитвы всем известным ей святым, а потом попросит королеву Екатерину об аудиенции и бросится к ногам ее величества, уповая на ее милость.
— Рене!
Услышав этот хорошо знакомый ей голос, девушка резко подняла голову. Навстречу ей шагал Майкл. Принцесса испуганно перекрестилась. Кровь застыла у нее в жилах, и она замерла на месте, дрожа всем телом. Но в душе Рене медленно разгоралось пламя невероятной надежды. Она страшилась и радовалась одновременно.
Нежность в глазах молодого человека сменилась болью. Она буквально ощутила, как он мыслями и чувствами потянулся к ней, словно бы говоря: «Я не чудовище».
Он был вампиром. Чтобы существовать, ему была нужна человеческая кровь. Ее кровь.
— У меня мало времени, — сообщил принцессе Майкл. — Я только что получил вызов во дворец кардинала. Но я обещал, что расскажу обо всем сегодня утром. Ты готова меня выслушать?
Девушка в отчаянии смотрела на него. Ей хотелось броситься к нему и спрятать лицо у него на груди, ища защиты в его объятиях, и в тоже время ее охватило непреодолимое желание убежать от него как можно дальше, чтобы никогда более не видеть его клыков и сверкающих расплавленным серебром глаз.
— Пожалуйста, — прошептал он, и взгляды их встретились. — Можешь держать Адель за руку, если пожелаешь. Я всего лишь хочу поговорить с вами и объяснить, что происходит.
— Это уже становится традицией.
Девушка вернулась к двери в свои апартаменты и отперла ее. Майкл пропустил вперед Адель, вошел следом за ней и закрыл за собой дверь. Рене положила ладони на теплые оконные стекла и стала смотреть вдаль, на пологие склоны холмов, чувствуя, как со спины к ней приближается вампир.
— Мне очень жаль, — прошептал он, подходя к ней достаточно близко, чтобы раздуть костер страсти, пылавший в ней прошлой ночью, но все же не настолько, чтобы напугать девушку. — Ты завладела моим сердцем, Рене, и ты — последний человек, которому я смогу причинить вред.
