Рене смотрела сверху вниз на светловолосую голову, уткнувшуюся в ее юбки, и видела перед собой не грешника, а напуганного мальчишку, пешку в жестокой игре королей. Ей хотелось ласково погладить его, но она боялась, что, едва коснувшись его… Она запрокинула голову, глотая слезы. Перед ее внутренним взором вдруг предстала картина Рафаэля «Триумф любви». Падший ангел с разорванными крыльями, простершийся у ног своей земной и смертной возлюбленной, был таким же золотоволосым, как Майкл. И сердце принцессы не выдержало. Она обняла Майкла и прижала его к своей груди, покрывая поцелуями его заплаканное лицо. Она никогда не сможет убить его. Никогда.
— Ты сразился с дьяволом и победил, mon bel ami?
— И да, и нет, — последовал приглушенный ответ. — Мне помогло солнце.
— Но ты остался жив. Не Геспер, а… подсолнушек.
Он резко поднял голову.
— Что ты сказала?
Господи Иисусе, она выдала себя!
— Я сказала, что ты остался жив. Она умерла. А ты жив. Как она погибла?
— Ведьму сожгло солнце. Первый же солнечный луч испепелил ее, стер с лица земли. Но перед смертью она успела сказать мне, что в монстра ее превратил какой–то благородный дворянин. Думаю, что это тот же самый человек, который украл мое кольцо и убил Анну. Тот самый человек, который хочет уничтожить меня.
Рене отыскала взглядом глаза юноши.
— Ты знаешь, кто он такой?
Майкл выпрямился. К нему вновь вернулась уверенность в себе; он буквально излучал силу.
— Кардинал ждет. Я могу одолжить у тебя Адель на денек?
Рене приподняла бровь.
— Неужели тебе мало меня, и теперь ты домогаешься мою бедную камеристку?
На лице Майкла сверкнула озорная улыбка.
— Не искушай меня, ведьма. Я привык сразу же отвечать на любой вызов с обнаженным мечом.
Рене почувствовала, что вся горит. Она снова хотела его…
— Для чего тебе понадобилась Адель?
Он выпустил ее из своих объятий, чтобы пригласить Адель принять участие в их разговоре. Обращаясь к старой камеристке, Майкл заговорил по–гаэльски:
— В моей комнате сидит мальчик, ему всего лет пять. Маленький карманник, попрошайка, сирота. Пиппин искупал его и уложил спать, но сейчас я должен отправить Пиппина в город с одним поручением, а меня ждут во дворце кардинала, так что присмотреть за ним некому. Боюсь, что ему и десяти пар глаз будет мало. Он — сущий пройдоха и запросто может отправиться гулять по дворцу, так что я боюсь за него. Ведь стражники могут вышвырнуть его обратно на улицу, а пойти ему некуда… Почему ты плачешь, мартышка?
Рене вытерла щеки рукавом.
— Это тот самый мальчик, которого ты спас… от той женщины?
— У меня не хватило духу оставить его там, — ответил Майкл. — Нет, я не похищал мальчика. Я сделал ему предложение, и он сказал «да». — Обращаясь к Адели, молодой человек произнес: — Думаю, он будет очень голоден, когда проснется. Пиппин принесет ему пирожки с мясом и овощами.
— У тебя доброе сердце! Разумеется, можешь забрать Адель. Как зовут мальчика?
— Кристофер. — Майкл крепко обнял девушку и поцеловал ее в макушку. — Ты сейчас идешь к королеве?
Она кивнула.
— Рене, если со мной что–нибудь случится…
— Нет! Не смей говорить так! — Она прижала к его губам кончики пальцев. — Это дурная примета.
Длинные пальцы юноши сомкнулись у нее на запястье, и он поцеловал открытую ладонь девушки.
— Мартышка, если ты решишь, что Уолси намерен вновь заточить тебя в Тауэр, если ты не сможешь найти меня, постарайся опередить его — проси убежища в Вестминстерском аббатстве. Обещаешь?
Рене привстала на цыпочки и нежно поцеловала его в губы.
— Обещаю.
Боже святой и милосердный, еще один вампир! Почему Майкл медлит с похищением Талисмана? Или это нелегкое предприятие поручено не ему? И кто этот второй вампир, который делает все, чтобы опорочить юношу? Быть может, оба они служат соперничающим между собой лордам Гесперам? У Майкла чистая душа и открытое сердце — а вот второй, убивающий беззащитных женщин… И тут на принцессу снизошло озарение: они проводят рекогносцировку на местности! Ни один из них не знает, где именно хранится Талисман. Ага, вот, значит, чем объясняются ее ночные кошмары!
— Позвольте пожелать вам доброго дня, миледи.
Робин был ужасно серьезным и даже мрачным.
— Что–нибудь случилось? — спросила у него принцесса. В конце концов, он был не просто ее другом, а еще и лазутчиком. Чуть не плача, мальчишка выпалил:
— Ох, миледи, пропала моя девушка, Нэн, камеристка покойной леди Гастингс, да упокоит Господь ее душу! Вчера со двора ее увез лично лорд–канцлер!
Рене схватила пажа за рукав, а другой рукой прижала палец к губам, после чего потащила мальчика в потайной альков на галерее.
— Сохрани нас Господь, Робин! Не вздумай вслух произносить имя кардинала. Это очень опасно. А теперь расскажи мне все по порядку. Быть может, речь идет о жизни и смерти твоей маленькой подружки. — Ах, если бы только она знала заранее, что возлюбленная Робина — камеристка Анны…
Понизив голос, он прошептал:
— Вчера утром, еще до того, как стало известно о смерти миледи Анны Гастингс, я увидел, как двое стражников в ливреях цветов господина кардинала выводят мою Нэн из дворца. Я понял, что она очень испугана. Она была в накидке, но в руках у нее не было ни саквояжа, ни даже узла с вещами. Я решил, что сегодня она непременно должна вернуться во дворец, но когда этого не произошло, я обратился к еще одной камеристке миледи Гастингс, некоей мадемуазель Антони, и спросил ее, куда уехала Нэн. Антони ответила, что не знает и что милорд Бэкингем чрезвычайно взволнован тем, что ему не удалось найти и расспросить Нэн. Мне не хотелось, чтобы меня допрашивали, поэтому я решил хранить молчание. Что же мне делать? Быть может, мне стоит пойти к милорду Бэкингему и сообщить его светлости, что служанку его сестры похитили люди кардинала? Но сейчас мне представляется, что лучше держать язык за зубами.
— Ох, Робин! Нэн будила ее милость на мессу?
Карие глаза Робина потемнели от дурных предчувствий.
— Нэн обнаружила ее милость мертвой в своей спальне. И они увезли ее в… в…
— Мы не можем знать этого наверняка. — Рене постаралась успокоить юношу, рассуждая логично. — Мертвая госпожа и мертвая служанка вызовут слишком много вопросов. Ты сам сказал, что ее сопровождающие были одеты в цвета кардинала. Если бы лорд–канцлер замыслил покончить с девушкой, он наверняка подослал бы к ней самых обычных наемных убийц. Я лично склоняюсь к тому, что ее увезли, чтобы замять скандал. Я посмотрю, что можно сделать, и постараюсь узнать, где сейчас находится твоя девушка, но ты должен пообещать, что предоставишь все дело мне, а сам не скажешь никому ни слова.
