под пашню. Люди вовсе осмелели и подходили все ближе к владениям троллей. Стук топора, дым угольных ям, запах жареной свинины и кофе вокруг маленьких домишек сердили папу-тролля до боли в печенке. Правда, мама-троллиха про себя думала, что пахнет довольно вкусно, но каждый раз, когда папа-тролль говорил про этот запах, она с возмущением восклицала: «Тви-вале!», но в темноте она частенько прокрадывалась к домам понюхать вкусный запах и поглядеть в маленькие оконца: что там делают люди.
К тому же для троллей настала голодная пора. В доброе старое время в лесу было не перечесть волков, медведей и лисиц, и в троллиной горе каждый день угощались медвежьим окороком, котлетами из волчатины, супом из лисьих хвостов, теперь же зверь в лесу повывелся.
Хитрые людишки понаставляли капканы да ловушки. Когда мама-троллиха намедни подкралась к ближайшей овчарне поглядеть, нельзя ли тут запастись чем-нибудь к завтраку, то сама застряла в ловушке, которую люди называют «лисьими ножницами», и чуть не осталась без хвоста! Немудрено, что зверям такое не понравилось, и они подались прочь.
Кабы у людей не было собак то еще можно было бы терпеть, ведь тогда папа-тролль мог бы без труда подобраться к вкусным овечкам, а попробуй тут подберись, когда презлющие псы лают, рычат, хватают тебя за пятки и кусают за хвост! Нет, этого стерпеть было никак нельзя! И тролли потихоньку стали подаваться на север.
И вот в Большой горе остался лишь папа-тролль со своей старухой и сынком, да и они не ушли лишь потому, что папа сильно ушиб спину. Мол, неужто он не может остаться в своей собственной горе, где его семья прожила три тысячи лет! Стоило его старухе завести речь о том, что пора уходить, он приходил в ярость, аж искры от шерсти летели. Время шло, а тролль становился все злее и упрямее, под конец он решил вовсе не выходить из горы, и старухе с мальчонкой пришлось самим добывать еду где придется.
И тут однажды случилось неслыханное: люди начали взрывать гору папы-тролля. Один парень, который жег дрова на уголь неподалеку от Большой горы, решил, что в горе есть медная руда; он позвал других парней, и они принялись сверлить гору. Когда прогремел первый взрыв, папа-тролль до того разъярился, что сам разорвался на мелкие кусочки, которые превратились в кучу камней и хвороста. Остались мама-троллиха и её сын одинокими и бесприютными, ведь в горе они остаться не могли, раз люди задумали взрывать её.
— Пойдем-ка, матушка, в дальние дремучие леса, — сказал сын.
Но троллиха и слышать о том не желала. У неё были свои задумки, давно она затаила мечту, да не смела и намекнуть о ней папе-троллю. Чем больше она принюхивалась к аппетитному запаху кофе и аромату вкусной свинины, чем дольше глядела в окна домов, тем сильнее одолевало её желание жить так же, как люди. И постепенно в её троллином мозгу созрел план.
В полумиле от Большой горы на берегу лесного озера стоял заброшенный домишко. Вот уже шесть лет, как там никто не жил, с тех пор как умер старик, его хозяин. Туда она и решила перебраться с сыном Друлле. Мол, они хорошенько подвяжут хвосты и наденут человеческую одежду. А такой одежды у неё скопилась целая куча — слоняясь в темноте возле домов, она таскала её потихоньку у людей. А самое приятное, что она теперь станет варить кофе и жарить вкусную свининку, ну точно как люди. Но сперва им придется раздобыть такие кругленькие штучки, которые люди называют деньгами, а как это сделать, троллиха знала. В двух милях к северу на хуторе Каменистая Горушка жила женщина, которая зарабатывала на себя и детей, стирая людям белье. Троллиха часами глядела украдкой в окно поварни, где эта женщина стирала, и теперь ей было точно известно, как это делается. Она видела также, как женщина с хутора получала за стирку кругленькие штучки, а после посылала детей в лавку обменять их на кофе, муку и свинину. Глаза у троллихи были зоркие! Она и в лавку заглядывала, подсмотрела, как там нужно себя вести. В большом троллином котле стирать будет куда как удобно, а если посыпать в него щепотку троллиного порошка, белье станет белее снега — трудиться не надо. Ведь недаром она родилась троллихой. Вот как славно они заживут, теперь им не придется больше сидеть в троллиной горе да грызть тощую заячью лапу!
Сын троллихи не привык думать зараз о том, о сём и об этом. Планы матери до того удивили его, что он обхватил голову обеими лапами, не зная, что делать. Но под конец желание есть жареную свинину победило и отогнало прочь все сомнения. И под вечер троллиха с сыном вышли из своей горы. Они надели троллиный котел на шест, чтобы было сподручнее нести его, взвалили на спину узлы с прочими пожитками и отправились к домишке на берегу озера, чтобы зажить, как настоящие люди.
На другой день в сумерках кто-то постучал в кухонное окно на пасторском дворе, и на порог ступила старая безобразная женщина. Платок у неё был надвинут до самых бровей, а руки спрятаны под передник. Она остановилась у дверей и поклонилась.
— Я бедная женщина, — жалобно сказала она, — живу с сыном в лесном домишке, кормиться нам нечем. Не даст ли мне, милостивая госпожа, какое белье постирать?
Случилось, что на пасторском дворе как раз в эту пору была уйма хлопот — ждали гостей издалека, надо было варить пиво, жарить и печь, и пасторша просто не знала, как тут быть с большой стиркой на этой неделе. Кухарка поспешила позвать хозяйку, и тут же порешили, что бедная женщина, которой нужно заработать, постирает белье с пасторской усадьбы и что пасторша сама назначит плату, когда получит белье и поглядит, хорошо ли оно постирано и не порвано ли.
Тут троллиха сама не своя от радости воротилась домой, а на следующее утро, покуда еще не рассвело, привезла с сыном на пасторскую усадьбу выстиранное белье на старой тележке, которую они нашли в сарае возле дома пастора.
Благодаря троллиному порошку, стирка удалась на славу, и пасторша сильно удивилась, получив так быстро все свое белье, белоснежное, сухое. Эта прачка была просто находкой! И как дешево она берет за стирку! Хозяйка сама назначила цену, ведь старуха не умела считать и была до смерти рада любым деньгам.
Пасторша рассказала об этой прачке ленсманше, купчихе и хозяйкам богатых крестьянских домов,
